Дик внушал солдатам уважение (как же, телохранитель самого короля, его любимец и доверенное лицо!), а кое-кому — даже восхищение, не зря же корнуоллец, победитель двух турниров, уже теперь слыл одним из лучших воинов английского войска. Правда он об этом не знал. В него верили и верили, когда он говорил, что большинство сможет уцелеть. Он не догадывался, что в этом немалая доля магии, которую он использовал неосознанно. Конечно, воздействующую только на настроение, но порой и этого достаточно, чтоб повести за собой людей. Даже если они тебя не знают, но кое-что слышали, в особенности если это «кое-что» им по вкусу.

Закончилась роща, и показались домишки рыбачьего селения — часть из них была разобрана, так что от жилищ остались только фундаменты. Рыбаков, должно быть, прогнали, и теперь между домами мелькали солдаты. Поблескивали доспехи и оружие, в стороне топтались лошади, и Дик почувствовал, как напряглась Серпиана. Она посмотрела на него с сомнением.

— Мое заклинание не распространяется на животных, — поговорила она одними губами.

— Ничего. — Он покосился на своих солдат и сделал им знак отойти в сторонку, к изгороди. — У нас нет лошадей, некому беспокоить животных.

— Учти, что, если кто-нибудь станет целенаправленно высматривать нас, он увидит. Я наложила не заклятие невидимости, а заклятие незаметности.

— Спасибо, что вовремя предупредила.

Дик хмыкнул и стал пробираться вдоль заборчика из кольев и прутьев, уже наполовину завалившегося, за ним пристроились девушка-змея и Трагерн, а потом и все остальные. Рыцарь-маг позаботился о том, чтоб они не слышали его разговоров о магии, а если увидели что-нибудь странное — не удивились (по крайней мере, надеялся, что ему удастся добиться этого).

— Эй, друид, успокой лошадей, — бросил он шепотом.

— Совсем успокоить? — развеселился Трагерн.

— Ну... Не до смерти, конечно.

Ученик Гвальхира пожал плечами и сделал какой-то резкий жест. Он побагровел на мгновение, словно от натуги, на лбу выступила легкая испарина, но зато с другого края рыбачьего селения донеслись испуганные крики. Не раздумывая, что это может быть, корнуоллец махнул рукой солдатам, и они побежали к берегу. Англичане парились под кипрским солнцем, а потому понеслись к берегу молча, без подбадривающих воплей и будоражащего кровь рева. На то и другое, вроде такое привычное перед схваткой, уже не было ни сил, ни желания.

— Что ты сделал с лошадьми? — на бегу поинтересовался Дик.

— Успокоил. В смысле усыпил.

Хохот рыцаря привлек внимание одного из киприотов, который стоял у самого вала. Ничем не оправданное веселье накаленного солнцем воздуха изумило слугу императора Комнина, тот стал оглядываться, пытаясь понять, что же происходит, и внезапно увидел бегущих на него вооруженных мужчин. Глаза киприота округлились, рот приоткрылся, но закричать солдат не успел — Дик вшиб меч ему в горло и сбил с ног. Клинок завибрировал, золотая полоска вспыхнула, и корнуоллец воочию увидел, как окрашенная разноцветным сиянием энергия человеческого тела устремилась в металл. Рыцарь-маг выдернул оружие и атаковал следующего киприота, который тоже начал видеть англичан, как только сосед захрипел и повалился на землю. Растерянный, он, конечно, не мог оказать должного сопротивления.

Завязалась драка. На крики и призывы о помощи со стороны селения бежали солдаты. Телохранитель короля взмахнул рукой, с пальцев, которые сразу закололо, сорвался тугой сгусток жаркого марева и полетел в сторону селения. Он разбился о полуразобранную стену одной из хижин, и вспыхнуло пламя. Как любой огонь магического происхождения, он распространялся очень быстро, вгрызаясь в сухое дерево, словно отлично наточенный топор в сильных мужских руках. Часть солдат резко завернула и понеслась обратно, видимо, спасать свое имущество и лошадей, привязанных у деревянной стены. Хижины в рыбачьих селениях, возле которых не было огородов, всегда строились из дерева и очень близко друг к другу. Пламя с одного домишки на другой перескакивало мгновенно. Селение, кроме того, было окружено растянутыми на шестах сухими сетями — тоже лакомым блюдом для огня.

Дик взбирался на укрепление, которое со стороны берега было пологим. Воины Ричарда следовали за ним по пятам. Серпиана же отскочила в сторону и подняла лук — как всегда, она стреляла очень метко. Кто-то из киприотов замахнулся на нее метательным дротиком, но разъяренный корнуоллец, подскочив, ударил его мечом. Рассек наплечник из толстой кожи, укрепленной металлическими бляхами, раздробил кости. Меч завяз в грудной клетке киприота, и если бы это был обычный клинок, рыцарь-маг остался бы без оружия. Но клинок лорда Мендаля вылетел из раны, как летающая рыба из воды.

— Вот так меч! — закричал один из англичан, случившийся рядом, — он как раз готовился защищать командира, пока тот не обзаведется оружием. — Вот так силач!

Дик оглянулся и швырнул заклинание магического огня в укрепление — в один из кусков дерева посуше, брошенный на вершину вала. Вокруг были камни, так что можно было надеяться, что больше ничего от огня не займется. А если и займется, что ж, море рядом. Кроме того, затушить разожженный им же огонь маг способен всегда. Бревнышко занялось сразу же, и корнуоллец окликнул Трагерна, показывая ему на костерок, пока еще слабенький, но набирающий силу. Ученик друидов, уворачиваясь от киприотов, подбежал к огню и бросил в него охапку сырой травы. В небо прянул клуб серого дыма.