Наши герои ехали, скакали и переваливались. Ехали на печке, скакали на лошади и переваливались в избушке. А день, между прочим, на Брянском шоссе был такой солнечный, будто все вокруг было покрашено желтым. И длинная дорога, и дома вдоль дороги, и деревья вдоль домов, и само небо.

Папа Кощей цокал на своем богатырском скакуне:

— Цок. Цок. Цок. Цок.

Избушка шуршала своими курьими ножками:

— Шурш. Шурш. Шурш. Шурш.

Емеля подпрыгивал на своей печи:

— Шлеп! Шлеп! Шлеп! Шлеп!

Птичка вокруг распевали:

— Пи. Пи. Пи. Пи.

Вот сколько звуков и шумов сыпалось со всех сторон.

И все время раздавалось непонятное:

— Клац. Клац. Клад. Клац.

Это конь Кощея Бессмертного на каждом шагу клацал своей застаревшей челюстью.

Ирина Вениаминовна спросила у Бабешки-Ягешки:

— Что выговаривает конь папы Кощея?

— Он все время говорит букву КЛАЦ, КЛАЦ, КЛАЦ, — ответила Бабешка. — Это он ротом говорит. А ногами он говорит букву ЦОК, ЦОК, ЦОК.

— Нет такой буквы ЦОК. Есть такой звук ЦОК. Но он состоит из трех маленьких отдельных звуков: Ц-О-К.

Бабешка и Кощейчик повторили:

— Ц-О-К, Ц-О-К.

Конь Кощея услышал, что о нем говорят, застеснялся и закричал:

— И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!

— Ой, какая длинная буква! — сказал Емеля с печки.

— Нет, это длинный звук — И-И-И-И-И. А буква, которой записывается этот звук, очень короткая. Это буква «И». Давайте остановимся, и я вам эту букву напишу.

И тут раздался звук: БАХ, БАХ и еще БА-БАХ!

Потому что Емелина печь встала как вкопанная, а избушка в нее врезалась. Кощейчик и Бабешка-Ягешка так и высыпались на дорогу.

Суровый папа Кощей не стал останавливаться. Он поцокал дальше. И так он цокал себе, пока не прицокал в свою сказочную деревню Кощейково.

Ирина Вениаминовна взяла уголек из печки и написала на стенке букву «И».

— Ой, какая интересная буква! — закричала Бабешка-Ягешка и тоже написала на печке «И».

И Кощейчик тоже написал на печке букву «И».

А Емеля не стал писать букву «И», он стал ругаться:

— Зачем вы мою печку пачкаете! Теперь меня все время ГАИ будет за немытость задерживать. Вы лучше на асфальте мелом пишите.

— Ишь ты, какой чистюля! — закричала Бабешка. — А где мы мел возьмем?

— Я вам дам. Я им печку мелю, чтобы белой была.

— Мели, Емеля, твоя неделя, — спорила Бабешка. — А я не хочу на асфальте писать. Я буду писать на печке.

— Он прав, — сказала Ирина Вениаминовна. — Зачем же печку пачкать, когда у нас есть мел и асфальт. Кстати, с какой буквы «асфальт» начинается?

— С буквы «А», — дружно сказали ученики.

— Молодцы. А вот это какая буква? — спросила Ирина Вениаминовна и написала на асфальте мелом букву «П».

— Это буква «ПРОДУКТЫ»! — закричал Емеля. — Я эту букву видел в продуктовом магазине.

— Правильно. С этой буквы начинается слово «ПРОДУКТЫ». И ты видел эту букву, когда ходил в продуктовый магазин. Только что ты там делал? Что покупал? Разве вас плохо кормили в детском саду? Разве продуктов не хватало?

— Хватало. Даже еще оставалось. Я там зубную пасту покупал, чтобы печку красить. И жувачку покупал, чтобы дырки заклеивать.

— Вот спасибо! — закричала Ягешка. — Я как к твоей печке прислонюсь, так отслониться не могу. Потому что к жвачке приклеиваюсь.

— Не надо к моей печке прислоняться. Потому что это не просто печка, а транспортное средство. Она задавить может.

Емеля спросил:

— Ирина Вениаминовна, мы уже все буквы знаем?

— А что, Емелюшка?

— Мне одно предложение очень хочется написать на моей печке блестящими буквами.

— Что же ты хочешь написать блестящими буквами?

— «Печь самоходная дровяная „Тойота-Мерседес“».

— Почему же «Тойота-Мерседес»? Может быть, лучше «Запорожец-Волга»?

— Потому что все красивые машины в Москве называются «Тойота-Мерседес». Моя печка тоже очень красивая.

Тут в избушке раздался какой-то грохот и шум. Что-то упало, а потом снова поднялось. И в окне появилась жуткая рожа, вся в трухе и в опилках.

Наши путешественники сразу испугались и закричали букву «Караул!». Даже Ирина Вениаминовна закричала букву «Караул». Вернее, слово «Караул», начинающееся с буквы «К».