Он сказал еще несколько ничего не значащих слов и ушел… Юсмей видела в окно, как муж уехал со своей вооруженной охраной. Почти сразу же вошла Нэнк с бронзовой чашей, в которой лежало ожерелье со множеством подвесок из зеленовато-голубого янтаря. Юсмей догадалась, что это редкая вещь; возможно, она ценнее всего движимого имущества в Апсдейле.

Юсмей надела ожерелье и подошла к зеркалу. Притворившись очень довольной, она пригласила Нэнк и двух служанок полюбоваться на чудесной подарок ее лорда и надеялась, что эта показная радость достаточна, чтобы усыпить бдительность Нэнк.

Юсмей туго затянула обшлага рукавов, чтобы Нэнк случайно не заметила браслета. Леди Кейт села за стол и, наполнив чашу, поднесла ее к губам. Потом покачала головой и беспечно произнесла:

— Не хочу сказать ничего плохого о вашем напитке, но если добавить в него мяты, будет еще лучше.

— В наших краях мало что известно о южных травах, леди — ответила Нэнк. — Кейт стоит на пути холодных ветров. Я слышала о мяте, но не знаю, как ее употребляют.

— А ты попробуй и скажи, права я или нет. Сегодня у нашего народа канун праздника. Поскольку лорд не смог провести его со мной, не согласишься ли…

Женщина на секунду заколебалась, затем ее всегда выслеживающие глаза обратились к кувшину на столе.

— Здесь слишком мало для второй чаши, леди. Ты всегда отказывалась от большого количества, поэтому служанка и не принесла.

— Так вели ей принести еще, Нэнк. Не отказывай мне в этом скудном пире в канун праздника!

Нэнк неохотно повернулась к лестнице, как человек, который рад бы отказаться, но не может. Юсмей снова подняла чашу. Она умела по запаху определять, хорош ли напиток. В питье было что-то подмешано. Юсмей чувствовала в этом уверенность, как если бы слышала за своим плечом предупреждение. Яд? Нет, вряд ли. Но есть такие травы, которыми пользуются в коварных целях — они вызывают глубокий сон, туманят разум, внушают фальшивые воспоминания.

Откуда возникло такое внезапное подозрение? Юсмей не знала. Кто-то ее предостерегал. Но кто? Как только Нэнк ушла, Юсмей начала действовать почти автоматически. Она освободила рукав и подержала браслет над чашей.

Змейка тут же зашевелилась, и теперь ее действия просто интересовали Юсмей, но не пугали.

Головка змеи окунулась в жидкость и размешала ее. Затем змея снова взяла в рот кончик хвоста и превратилась в браслет.

На лестнице появилась Нэнк с подносом и с чашей на нем. Юсмей подошла к своему сундучку, взяла мяту, а также прихватила немного другой травы — да так быстро и ловко, что сама себе удивилась. В свою чашу она положила одну мяту, а в чашу Нэнк — смесь мяты с другой травой, и маленькой ложкой тщательно размешала жидкость.

— По правилам, — она улыбнулась, — поскольку мы обе женщины, нам нужно было бы окунуть туда веточки плюща — на счастье, а потом бросить их в огонь, чтобы злая судьба ушла вместе с ними. Для мужчины подошел бы остролист, а для женщины — плющ. Но поскольку у нас ничего этого нет, я просто желаю тебе счастья.

— Тебе тоже, леди, — ответила Нэнк.

Юсмей пила спокойно, хотя подозрение не уходило. Насколько эффективна была змея в противодействии злу? Этого Юсмей не знала, но решила, что существо из вышивки — ее покровительница. Ведь талисман Гунноры не оттолкнул ее!

— Ну, что ты думаешь о мяте? — спросила Юсмей, допив свою чашу и отставив ее в сторону.

— У нее освежающий и приятный вкус. А теперь извини, леди, я пойду пригляжу за горничными. Ты говорила насчет праздника, и лорду было стыдно, что он забыл об этом. Мы сделаем все, что можем, для завтрашнего дня.

— Очень хорошо. Но лорд уже оказал мне милость… Да, ты можешь идти, Нэнк. Я тоже скоро лягу. Мне почему-то хочется спать.

Права ли она в своих догадках, что в напиток было что-то подмешано? Выражение лица Нэнк не изменилось.

Как только женщина ушла, Юсмей опять освободила рукав и подняла змею на уровне глаз. Но на этот раз никакого видения не было.

— Не знаю, что они хотят от меня, — обратилась она к змее, — но в Кейте много тайн, и — вероятно — опасностей всех сортов. Я не могу поднять меч, но не подставлю добровольно шею под ярмо.

Что бы ни ожидало меня, лучше прямо смотреть в лицо опасности, чем ждать и терять мужество.

После долгого молчания в мозг откуда-то пришло указание, что надо делать. Юсмей встала, сняла платье и надела просторную дорожную юбку и серый плащ.

На площадке лестницы она прислушалась: внизу все было тихо. Юсмей знала, что эта часть строения соединена с башнями, где располагались комнаты людей в капюшонах. Можно надеяться, что Нэнк и горничные спокойно спят.

Юсмей открыла наружную дверь. Ближайший путь к угловой башне вел прямо через двор, но она не хотела, чтобы ее увидели из какого-нибудь окна, и поэтому пошла вдоль стены. Плащ и юбка волочились по рыхлому снегу. Щеколду Юсмей подняла левой рукой, на которой была змея.

Дверь в убежище Хайла оказалась незаперта и легко — может быть, даже чересчур легко — открылась.