Комната с острыми углами была тускло освещена. Юсмей вздрогнула, увидев перед собой закутанную в плащ фигуру, и подняла руку со змеей. Фигура сделала тот же жест, и Юсмей догадалась, что стоит перед зеркалом.

Кроме зеркала и двух ламп в высоких стенных нишах, в комнате не было ничего — если не считать запахов. Юсмей принюхалась. Вполне пристойные ароматы, однако все забивал кислый дымок. Откуда он проникал в комнату? Юсмей медленно повернулась, вглядываясь в темные углы. Ясно, что со двора ее увидеть нельзя и что башня выстроена в форме пятиконечной звезды. В памяти возникли воспоминания о древнем учении, связанном с этой фигурой.

Но ведь глаза змейки показывали не эту голую комнату! Заметив в одном из углов лестницу, Юсмей поднялась наверх. Ступени были очень потерты, и весь интерьер башни говорил о том, что она стоит тут века.

Юсмей вошла в комнату, заполненную совершенно незнакомыми вещами: изогнутые металлические трубки, реторты, флаконы… Многое другое она вообще не могла назвать.

Юсмей боялась к чему-нибудь прикоснуться, потому что смесь запахов была очень сильна, почти непереносима, и говорила об опасности. Юсмей положила пальцы на змею. Почему-то стало светлее, и Юсмей увидела другую лестницу. Она осторожно пошла наверх, крепко прижав к себе плащ, чтобы ненароком не смахнуть что-ни- будь.

Так вот она, комната из видения! Колонны, составляющие двойную звезду — внешнюю и внутреннюю. У дальней стены — два стола. В лучах каждой звезды стояли высокие подсвечники, доходившие Юсмей до плеч. Пламя было не обычное, а синеватое: пальцы Юсмей выглядели в нем нездоровыми и отталкивающими.

Рука сама собой вытянулась вперед, словно кто-то схватил ее за шнурок, державший обшлага, и дернул без предупреждения. Юсмей прошла между колоннами к центру.

Перед нею предстала женщина из видения. Рядом — мужчина, который одновременно был Хайлом и не был им. Живые глаза жадно смотрели на Юсмей, как будто эти люди хотели подсказать, что надо сделать. У них хватило силы привести ее сюда. Но никакого сообщения передано не было. Впрочем, ясно, что они хотели свободы. Как могут замурованные люди оставаться живыми? О такой магии Юсмей слышала только в сказках.

— Что я должна сделать? — спросила Юсмей и коснулась столба, в котором была заключена женщина. Крепкий! Разбить? Янтарь мягкий, его можно резать ножом.

Юсмей достала свой ножик и ударила острием, но сталь отскочила, как от камня, а на поверхности колонны не осталось ни царапины.

Ключ к свободе, в этом Юсмей не сомневалась, был в магии. Она отошла и медленно повернулась кругом, оглядывая всю группу столбов, составляющих звезду в звезде. Голубое освещение усиливало гротескность лиц и тел, но Юсмей заставила себя внимательно все осмотреть.

Во внешней звезде были заключены не люди, а смесь каких-то жутких форм, а во внутренней — фигуры гуманоидов, в основном маленькие, коренастые, в туниках. Тела их были толстыми, широкими в плечах, руки непропорциональной длины. Пальцы на руках и ногах заканчивались длинными кривыми когтями, более напоминавшими когти хищной птицы или зверя, чем человеческие ногти. По их лицам можно было с уверенностью сказать, что они сродни народу Нэнк.

Юсмей вспомнила слуг в капюшонах и в перчатках с когтями — спутников Хайла на ярмарке. Эти люди держались — или их держали — в стороне от людей Долины. Может, они такие же, как и эти? Но почему часть их заключена в столбы?

Каким облегчением было снова взглянуть на вполне человеческие лица мужчины и женщины. Их глаза опять загорелись мольбой. Ах, если бы она могла понять, что нужно делать!

Глаза закрылись. В лицах чувствовалась глубокая сосредоточенность. Юсмей подняла руку и откинула рукав, чтобы змея была на виду. Она сделала это, потому что однажды уже увидела в глазах змеи отгадку.

Глаза расширялись, расширялись… и вот Юсмей уже смотрит в один желтый шар. Послышался шепчущий голос. Юсмей чувствовала, что ей скажут нечто необыкновенное, важное, и старалась уловить слова. Но вразумительного сообщения не последовало, и в конце концов шепот замолк.

Юсмей покачнулась. Спина и нога болели, голова тоже. Она ведь не просто стояла, а сосредоточилась на некоем непосильном умственном упражнении. Юсмей вздохнула и опустила руку.

Глаза людей в колоннах потускнели. В них больше не светилась настойчивая просьба. Ничего не вышло.

Но Юсмей все не могла оставить их. С чувством неясной надежды Юсмей пошла вдоль столбов к столам. Здесь не было такой посуды, как внизу, зато на одном из столов она увидела нечто весьма привлекательное: кубок с ножкой из потрескавшегося и потертого янтаря темного цвета. Внутренность чаши из какого-то грязно-белого материала была вся в пятнах. Рядом лежал нож с ручкой из того же материала, что и кубок, а лезвие…

Юсмей отпрянула: по лезвию, извиваясь, ползли красные линии, словно руны какого-то запретного учения. Появлялись, исчезали и бежали снова.

Книга, открытая на середине, пожелтевшие страницы, исписанные черными строчками. Буквы были совершенно незнакомы Юсмей, заголовок на каждой странице обрамлен виньеткой. Но виньетки изображали не гирлянды цветов, как на старых хрониках, а маленькие сценки, заставившие Юсмей покраснеть от стыда. Рисунки были гнусные, но выполнены так искусно, что невольно западали в память.