— Жаль. А вы, Анна? — Конни показывал просто верх своего актерского таланта. Говорить со мной и делать вид, что всего второй раз в жизни меня видит, даже я не смогла бы сохранять такое мертвецке спокойствие.

— Извините, у меня аллергия.

Макс сохранял непоколебимое спокойствие.

— А как ваше имя, мадмуазель? — не отставал от Терезы Конни.

— Я незнакомым людям свое имя не раскрываю.

Конни умиленно смотрел на Терезу.

— Это верно. Так давайте знакомиться нормально. Я Виктор Мотье, — он склонил голову.

Она умоляюще посмотрела на меня, перевела взгляд на Конни и вздохнула.

— Меня зовут Тереза. Фамилии вам знать необязательно, — она подала ему руку.

— Очень приятно познокомиться, Тереза, — он изящно принял её ручку и поцеловал.

А у нас Конни, оказывается, подхалим! Дамский угодник! Тьфу, тоже мне, Джакомо Казанова. Не думала, но что-то такое ожидала.

Он продолжал о чем-то рассказвать Терезе. Я встала со скамьи и подошла к Максу.

— Почему вы обе не на занятиях? — Макс вязл меня под руку и повел по дорожке парка.

— Уговора танцевать у меня не было. Я же из Парижа, а плясать совсем не умею. Я же не могу опозориться.

— Хочешь не хочешь, а надо. Через два дня праздник…

— Знаю, знаю. Бал-маскарад в честь пятидесятилетия гимназии. Что-нибудь уже узнали про близнецов? — я постаралась переключиться на другую тему. Подействовало.

— Пока нет, по крайней мере, того, что нам нужно. Близнецов в городе не много. Братья Курбе, пекари, и братья Монтерелли, портные. Мы ещё не успели проверить их.

— Я тоже пока ничего не выяснила. До нас в город приехали только преподаватели. Две женщины и мужчина. Хотя знаешь, мужчина преподает живопись. Мадам Анжелика, которой и приналежит гимназия, жуткая болтушка. Все это я узнала от неё где-то за десять секунд. И то, сжала до минимума.

— Хорошо, если узнаешь ещё что-нибудь до вечера, сообщищь.

— Само собой, сообщу, — куда я денусь с подводной лодки?

— Все, хватит вам гулять, немедленно идите обратно в гимназию.

Мы подошди к Терезе и Конни.

— Тереза, пойдем, а то не успеем прийти к следующему занятию.

— Да-да, пойдем. До встечи, Виктор.

— До встречи, Тереза, — он помахал ей на прощание рукой.

Если бы его поведение увидел кто-нибудь из моего времени, то кроме как гламурненьким Конни не назвали бы.

Я взяла Терезу под руку и повела её прочь из парка.

Мы вовремя успели прибежать к началу занятия. Возле входа уже нетерпеливо толпились девушки.

— Я совсем забыла, фартуки нужны. Я сейчас, — она убежала на верх.

Я встала возле стены. Среди толпы промелькнула моя утренняя знакомая, но увидев меня, она гордо взденула голову и скрылась где-то среди девушек.

— Надевай, он уже идет, — Тереза появилась из ниоткуда, я даже испугаться не успела.

Я быстро накинула фартук. Из-за поворота вышел мужчина, одетый в изящный бардовый костюм. Странно, но он был без парика. Красивые светлые волосы были собраны в хвост. Большие, немного азиатского разреза глаза, синего цвета. Именно синего, что тоже немало удивило меня. А кожа была такой белоснежной, что его красоту, не побоюсь сказать этого слова, можно назвать хрустальной. Он шел по направлению к нам с Терезой.

— Добрый день, мистер Девид, — хором сказали стоящие позади нас девушки.

Он бросил скучный взгляд на девушек и перевел взор на нас. Без интереса осмотрел Терезу, перевел взгляд на меня. Почему-то сердце у меня бешено забилось от его глаз, какой-то он странный.

— Вы, видимо, та новая учиница. Могу я узнать ваше имя, мадмуазель? — его голос звучал так мягко, и в тоже время старнные нотки пробегали в его тоне.

Он был даже выше Макса. А я думала, выше это уже предел мечтаний. От него приятно пахло розами и карицей. Немудрено, что почти вся часть обучающихся в гимназии девушек была просто безума от него.

— Мое имя Анна, — холодно сказала я.

— Приятно познакомиться, мадмуазель Анна, — сказал он, улыбнувшись. Он взял мою руку, наклонился и едва прикоснулся к ней губами. От такого проявления внимания кто-то в толпе не выдержал и с разочарованным вздохом упал в обморок.

Он поднял голову, посмотрел на меня из-подлобья и скривил губы в очень не приятной улыбке. Что-то он не очень походил на первое его описание. Я бы лучше сказала не хрустальный, а ненормальный красавец. В его глазах было что-то такое неуловимое, но очень странное, что показывало полную противоположность его внутреннего мира обличию. Понять бы только, что именно.