Шрифт:
Чья-то рука сверху протерла стихотворение голубой молнией и исчезла
из беседы в газете «Вечерняя Москва»
ГИД — …да, снял ботинки, отбросил их далеко (один на с. 286 другой еще дальше — ВЛ), лег на диван, завернулся в плед, удобно устроился на подушке, прикрыл глаза и начал наговаривать очередные абзацы наших встреч.
На этот раз — о силе воли.
В таком положении доктор разговаривает со мною впервые. Обычно всегда похаживает, пританцовывая, или восседает в кресле, вертясь туда-сюда и болтая ногами, а вот нынче — разлегся. К чему бы это?..
— Что означает ваша не совсем обычная для интервью поза, Владимир Львович?
— Разве же непонятно?.. Надоело работать. Все надоело. Устал. Лень разбирает. Не хочется. А надо. Надо… Вот я и прибегаю к одному из своих обходных приемов, к одной из нехитрых хитростей… В-ва-а-а-а… (Доктор зевает). Не сопротивляюсь, как осел… с обратным знаком осел… Не сопротивляюсь побуждениям своего подсознания, которое живет по закону «хочется», а присоединяюсь к его воле: освобождаю себя, насколько возможно, от напряжения, от вот этого самого «надо» — расслабляюсь — но все же, как видите… Вы записываете?..
— Как всегда…
— А я, как всегда, в-ва-а-аа… все потом… перепишу…
— Кто-то сказал о вас — или вы сами? — что ваша творческая работа, как у истинного поэта, происходит в основном не за рабочим столом, а на прогулках, в ванной и в туалете, а еще чаще во сне.
На прогулках и в ванной понятно — так работали еще древнегреческие мудрецы… Эти, как их…
— Перипатетики. Буквально — прогульщики.
— Они самые. Вот счастливчики. Гуляли, купались и выдавали потрясающие мыслищи…
— Им не приходилось зарабатывать на хлеб писанием заказных статей и плановых книг…
— Не сыпьте соль на рану, прошу вас… На прогулке и я, случается, что-то придумываю. Ну, а в туалете и во сне — это как?.. У меня не получается.
— Верно, в туалет ходите впопыхах?.. И позабыли, что работа во сне начинается перед сном?..
— В туалете я занимаюсь конкретными делами, а перед сном только и делаю, что тружусь…
— Вот и зря… В туалете надо думать о вечном, а перед сном не работать, а расслабляться и отдыхать.
Во время отдыха заряжать подсознание нужным действием. Производить предсонный самогипноз.
— Расскажите же — как?.. А лучше покажите.
Прямо сейчас.
— Показываю минивариант. Самозадание: минут на пять задремать, на выходе выдать стишок на тему: «Я никому ничего не должен».
Внимательно за мной наблюдайте… Вот сейчас я мысленно повторяю самозадание… Раз… И другой… И третий…
Сейчас представляю себе лист бумаги, на котором этот стишонок как бы уже есть — что-то написано, только пока неразборчиво… Скоро услышите, как я на выходе из дремоты этот текстик прочту… Удобно лежу… Глаза спокойно закрыты… Дышу свободно… Сбрасываю остаточные мышечные напряжения… Лицо расслабляю получше… Челюсть, язык и горло остаются недорасслабленными, потому что приходится с вами говорить, черт бы вас… Но я ведь не должен этого, я ничего не… все… на фиг…
…Четыре с половиной минуты прошли… Не открывая глаз, Аоктор читает как по писаному:
Ну когда же наконец я пойму:я не должен ничего никому,я не должен ничего никому,в том числе и себе самому.Спи спокойно, мой Господи-Боже,обнимая вселенскую тьму,никому ничего ты не должен,в том числе и себе самому.И когда ты молитву услышишь,медитацию, то или се,ты и волосом не поколышешь,потому что не должен, и все.— Это только разгонка — но суть уже проглянула.
Вот так, приблизительно, я и заказываю себе с ночи решение проблемы или какую-нибудь придумку… В расслабленном состоянии, уже почти клюя носом, сосредотачиваюсь на самозаказе чисто представленчески, вхолостую, безо всякой надежды получить какой-либо результат, но со спокойной верой, что этот результат, когда сам захочет, явится как подарок… И все — отпускаю себя — ничего больше не надо, заказ принят, пошел спать.
Утром просыпаюсь — в голове почти все готово, плод дрыгает ножками, толкается, просится наружу — только рожай: переноси на бумагу…
— Помните, Владимир Львович, была такая чудесная райская страна свободных лентяев, Пантагрюэлия, созданная воображением моего любимого Рабле. И закон-лозунг там был только один, он повсюду развешен был — «Делай что хочешь». Вот классно, а?.. Вот идеал!
— Кошмарики. Понимаете, почему?
— Понимаю и понимаю, что вы понимаете, что я понимаю… Но скажите, пожалуйста, есть ли шансы у человечества хоть когда-нибудь разрешить это проклятое противоречие между «надо» и «хочется», между долгом и желанием, между необходимостью и свободой?