— Нам лучше подойти к нему, — сказал Харви. Они с Верноном подбежали к Варнику и принялись наперебой предлагать свою помощь.

— Вас ужалила пчела, босс? — спросил Вернон.

— Надо убедиться, что жало вышло, — сказал Харви. — Если оно осталось в ранке, то будет болеть очень долго.

— Меня не ужалили! — заорал Варник. — Меня укусили!

— Нет-нет, — возразил Харви. — Пчелы не кусают. Они жалят.

— Я знаю это, идиот! Меня укусила собака! Меня укусила одна из этих самых собак, тупицы! Из тех, которых мы ищем.

— Где они? Где? — начал озираться Вернон.

— Где они? — спросил Харви, оглядываясь по сторонам.

— Они удрали! — Варник соизволил оторвать одну руку от своего пострадавшего седалища, чтобы махнуть ею в ту сторону, где скрылись щенки. — Вон туда! Они побежали к окраине города.

— За ними! — крикнул Вернон. — На этот раз мы их изловим. Можете на нас рассчитывать, босс!

Двое подручных Варника бежали впереди, сам Варник рысил за ними. Проломившись сквозь кусты на опушке леса, они выскочили в поле. В нескольких сотнях метров впереди они узрели бегущих щенков. Однако одна из беглецов — это была Долли — так устала, что начала быстро отставать от остальных. У нее подламывались ноги, на то и дело спотыкалась.

«Долли! Долли! — окликнул ее Мо через плечо. — Не сдавайся, беги! Мы почти дома! Ты не можешь сдаться сейчас!»

«Я не могу бежать, — прохрипела Долли. — Просто не могу!» — Она едва не плакала от слабости и тоски. Наконец она совсем остановилась и рухнула на траву, тяжело дыша и не в силах подняться.

«Долли! — закричал Чайковский. — Вставай! Пожалуйста, Долли, постарайся встать и догнать нас!»

Но Долли была так измотана, что с трудом сумела приподнять голову.

«Бегите! Я догоню…»

Однако и Долли, и остальные трое щенков знали, что это неправда. Если Долли останется лежать, то они никогда больше не увидят ее, и их долгий, трудный путь к свободе окончится провалом.

Щенки остановились, глядя на лежащую в траве сестру. Вернон и Харви вопили от радости, направляясь прямо к Долли.

— Одну поймали! — заорал Вернон.

— И остальных изловим! — подхватил Харви.

Он и понятия не имел, как близки к правде были его слова в данный момент. Двое негодяев наклонились над измученной сенбернаршей, схватили ее и торжествующим жестом взметнули вверх.

Слезы покатились из глаз Мо, Чайковского и Чубби. Они поверить не могли, что их все-таки разлучат.

Вне себя от горя, Мо едва смог вымолвить:

«Мы вместе родились. Мы вместе жили, мы вместе сбежали… Мы должны оставаться вместе. Я иду сдаваться.»

И он рысцой побежал к Вернону и Харви. Как раз в этот момент из леса показался Варник, на лице его играла злобная усмешка.

«Мо прав, — сказал Чайковский. — Мы связаны друг с другом.»

«Верно, — согласилась Чубби. — Идем.»

И они последовали за братом назад, к тем людям, которые хотели навеки разбить их семейные узы.

Варник себя не помнил от восторга.

— Ну все, крысята, наконец-то мы вас изловили. Как раз вовремя. Я придумаю, как вам отомстить, мартышки поганые. Обещаю, мало вам не покажется…

— Что вы собираетесь сделать, босс? — спросил Харви. Он деловито привязывал поводки к ошейникам юных сенбернаров.

— Быть может, буду ставить на них медицинские опыты, — промурлыкал Варник. — А может быть, продам в заведение, где обучают бойцовых собак. Вы знаете, как их там учат, верно?

— Конечно, — ответил Вернон. — Морят голодом и лупят почем зря. Мучают до тех пор, пока они не станут правильными и злобными.

— Правильно. Этим маленьким паршивцам полезно будет узнать, что такое настоящая жизнь. А то они только и видели, что любовь да ласку. Что же, пожалуй, можно будет начать прямо сейчас. — Без малейшего предупреждения Варник пнул ближайшего к нему щенка. Чубби взвизгнула от боли и страха.

— И это только начало, — пообещал Варник, зловеще ухмыляясь. — Потом будет куда хуже.

Вернон ухватил поводки и с силой дернул, волоча щенков обратно тем же путем, которым они пришли сюда — к грузовику, все еще припаркованному на стоянке у ворот национального парка.

— Ну вот, — сказал Вернон. — Как я рад, что все это наконец-то закончилось. А я уж думал, что мы будем гоняться за этими щенками всю оставшуюся жизнь.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — отозвался Харви. Он умолк на несколько секунд и посмотрел на щенков.

Четверо маленьких сенбернаров шли медленно, опустив головы, и из глаз их катились крупные горькие слезы.