— Чёрт…

Алекс встал и подошёл к окну, коснулся лбом холодного стекла и закрыл глаза.

О чём он думал, когда лез в это дело? Где было его хладнокровие? Зачем он нарушил основное правило — не светиться? Ответа не было… Точнее был…У «ответа» были темные, как ночь, волосы и зелёные, как изумруд, глаза, один единственный взгляд которых поразил сердца Алекса точнее пули снайпера. Образ девушки стоял перед ним и сейчас, когда он прижимался лбом к окну и ощущал, как стекло холодит кожу.

— Полина… — произнёс он в пустоту. — Полина …

— Полина Олеговна! Постойте!

Девушка обернулась. По коридору к ней бежал мужчина. Жора удивлённо покосился на доктора, который стоял с ними рядом.

— Вы же говорили, что у этого выхода не будет журналистов? — произнес он и решительно шагнул навстречу приближающемуся человеку.

— Так, молодой человек! Сейчас никаких интервью! Все вопросы вы сможете задать на пресс-конференции, которая…

— Я не из прессы, — произнес мужчина, продемонстрировав Жоре удостоверение.

— Капитан Волков, убойный отдел московского уголовного розыска. Мне нужно задать вам несколько вопросов, — обратился он к Полине.

Девушка бросила растерянный взгляд на своего менеджера.

— А, собственно, по какому поводу вы собираетесь её допрашивать?

— Не допрашивать. Просто поговорить. Дело касается того человека, который принял активное участие в вашем спасении. Он проходит как основной подозреваемый в деле о тройном убийстве. И если вы не сможете уделить мне время сейчас, мне придётся вызывать вас повесткой, а я думаю вам это не нужно.

Мужчина замолчал и вопросительно посмотрел на Полину.

— Ну… вообще-то мы уже собирались ехать… — произнесла девушка. Мы могли бы побеседовать в машине?

— Да, вполне.

— Ну что ж… Тогда пойдёмте.

Спустя несколько минут, сидя на заднем сидении мерседеса Жоры, капитан Волков задал свой первый вопрос.

— Скажите Полина Олеговна…

— Просто Полина.

— Как вам будет угодно. Итак… Скажите Полина. Вы когда либо до этого сталкивались с человеком, который вас вчера спас?

— Никогда его раньше не видела.

— Понятно… А вам не кажется странным, что человек, который вам совершенно не знаком, рисковал ради вас своей жизнью?

Полина посмотрела на Волкова с удивлением.

— Скажите капитан… Вот ваша работа ведь заключается в ловле преступников?

— Ну… В общем, да… Но какое это…

— Занимаясь этим, вы рискуете жизнью ради незнакомых вам людей — вам это не кажется удивительным? — закончила свою мысль Полина.

— Хм… — Волков даже замялся. — Ну я… Впрочем, ладно. Итак, вы утверждаете, что не знакомы.

— А вы предполагаете, что я говорю неправду? — с вызовом произнесла девушка.

— Нет, нет — я этого не утверждаю…

— Но вы так думаете?

Капитан Волков откинулся на спинку сидения.

— Поймите меня правильно, Полина. Я понимаю ваши чувства — в конце концов, этот человек спас вам жизнь, но я не могу не делать свою работу — так как этот человек обвиняется в очень серьёзном преступлении, и я обязан его найти.

— А вам не кажется, что обвинение, которое вы хотите на него повесить, ошибочно? — спросила Полина, глядя капитану прямо в глаза.

— Я ни на кого ничего повесить не хочу, просто есть улики, согласно которым этот человек действительно может оказаться виновен в совершении тяжкого преступления.

Полина отвернулась к окну.

— Я ничего не знаю об этом человеке. Я видела его в первый раз в жизни и не испытываю к нему ничего, кроме благодарности.

— Хорошо… Скажите — вы не запомнили в его внешности чего-то такого, что могло бы помочь при его опознании?

— Нет.

— Вы ответили совсем не задумавшись.

— Послушайте! Там было темно и жутко холодно! Мне было не до того! — выпалила Полина.

— Хорошо, хорошо, успокойтесь… Может быть он что-то сказал? Назвал своё имя?

— Нет… Он ничего не говорил…

— Вы уверены?

— А вы всегда переспрашиваете?

— Только если мне кажется, что ответ дан слишком поспешно.

— Я уверена. Мне кажется, что я вряд ли смогу вам чем-то помочь.

— Кто знает… В нашем деле может оказать важной каждая деталь…

На некоторое время в машине повисла тишина, нарушаемая лишь мерным урчанием двигателя. Сидевший за рулём Жора также сохранял молчание, не вмешиваясь в разговор.