«Нужно что-то предпринять», — решила она.

— Я надеялась, до этого не дойдет, — пробормотала леди Тарстон.

— Что, простите? — Уильям Флетчер, который заметно постарел (старость сильно сказалась на его шевелюре) с тех пор, как принес печальные вести о кончине герцога Рокфорта, нехотя оторвался от воистину превосходной форели и проследил за взглядом графини. — А! Опять за свое, да?

— Как всегда. — Она еще немного за ними понаблюдала. — Я решила, Уильям, воспользоваться вашим щедрым предложением. Оно все еще в силе?

— Да. Да, конечно, — осторожно ответил он и почесал свой нос-картошку. — Но если вам не нравится затея, мы могли бы дать им немного времени…

— У них было достаточно времени. Мне следовало согласиться на нечто подобное еще давно, когда вы впервые это предложили. — Она глубоко вздохнула. — Но я ожидала, что они сами поладят. Я вообразила, что все придет к своему логическому завершению… ну, естественным путем.

— Так и будет, со временем.

— «Со временем», — решила она, — слишком затянулось. Я поговорю с Виттакером сегодня же.

Убедившись, что гости легли спать, леди Тарстон направилась в кабинет Вита. Была почти полночь, но она знала, что не застанет его в спальне. Там он окажется еще нескоро. Ее покойный муж, подумала графиня, за всю жизнь провел в этом кабинете меньше времени, чем ее сын за неделю. Иногда она не была уверена, кто из них поступал умнее.

Давно усвоив, что детей выгоднее заставать врасплох, она не стала стучать в дверь.

— Не помешала? — спросила она, пройдя по комнате и сев у стола. — О, можешь не отвечать, мне все равно. Я хочу поговорить с тобой, Виттакер.

Вит даже подпрыгнул на стуле, потом застонал и отложил перо.

— Матушка, я люблю вас. Я вас обожаю. Я добровольно и открыто признаюсь каждому, кто захочет выслушать, какая это честь и привилегия быть вашим сыном. Я за вас жизнь отдам, но ей-богу, если вы пришли сюда, чтобы прочесть лекцию о моем долге произвести на свет наследника, я вас отправлю на континент. Сегодня же. Сию минуту.

— Это самое трогательное из того, что ты мне когда-либо говорил, — ответила она, хмыкнув: угроза ее ничуть не смутила. — Я имею в виду первую часть, поэтому прощаю тебе вторую, которую считаю мыльным пузырем, ведь ты никогда не мог справиться с девчонками.

— Еще как мог…

— И я тебя люблю, — продолжила она, как будто он вообще ничего не сказал. — Ты же это знаешь, не так ли? Порой я переживаю, что повторяю это редко или, наоборот, слишком часто, словно какой-то пустяк.

Вит вышел из-за стола и нежно поцеловал ее в щеку.

— Это не должно вас волновать. Она радостно вздохнула.

— Присядь-ка. Мне нужно обсудить с тобой кое-что важное.

— Мама…

— Поможет, если я каждый день буду напоминать тебе о наследнике?

— Нет.

— Я так не думаю. Что ж… Не это привело меня сюда.

— А что? Не хочу сказать, что я вам не рад…

— Приятно слышать. Сядь. — Она жестом отогнала его от себя.

Будучи всегда послушным, хотя и беспокойным ребенком, Вит вернулся на место и вопросительно посмотрел на мать. Она не стала терять время.

— Пора бы уже положить конец твоим разногласиям с Мирабеллой.

Вит вмиг насторожился.

— Она вам что-то сказала?

«На чертовку это не похоже», — подумал он. Она никогда раньше не жаловалась его матери. Грозилась, конечно, но ни разу этого не сделала.

— Нет, — произнесла леди Тарстон, прищуриваясь. — А должна была?

Вит решил, что лучше не отвечать.

— Меня просто удивила просьба, вот и все.

Она окинула его долгим взглядом, прежде чем продолжить.

— Это не просьба, Виттакер, — спокойно заявила она. — Может, при мне и ради меня вы оба и хорошо себя ведете, но я не дура. Все в обществе знают о вашей вражде.

Вит нахмурился.

— Думаю, есть и более интересные темы. — «По крайней мере, теперь», — добавил он про себя. Вражда между ним и Мирабеллой уже давно не новость.

— Кроме нищеты, насилия и несправедливости, нет ничего такого, что высший свет оставил бы без внимания, — криво улыбнулась леди Тарстон, — и явная неприязнь графа к молодой незамужней женщине — хороший повод для сплетен. Я закрывала глаза на ваши мелкие ссоры, потому что тебе не повредит время от времени терять голову, а Мирабелла, кажется, не слишком страдает, но…

— Что значит «не слишком»? — перебил Вит. — Я никогда…

— Не поднимал на нее руку? Не унижал на людях, с тех пор как повзрослел? Да, я знаю.