– Великолепно! Я вышлю вам чек.

– Вы настоящий джентльмен, мистер Брок. Всегда рады помочь вам, звоните, если что…

Во вторник Бесноватому Джеку предъявили обвинение в похищении и убийстве Соломона Бендера, одиннадцати лет, который проживал в трейлерном поселке «Привал у моста» в округе Ли. Я позвонил Джину и сообщил эту новость.

– Так и знал, что это он, – отозвался Джин и поспешил сменить тему: – Я вернусь вечером в пятницу. Продолжай заниматься инвестиционными монетами. Постарайся до выходных отправить монеты дюжине наших посредников. Ты вымыл окна?

В среду я убедился в том, что рука зажила, выбросил бинт в мусорное ведро, взял крюгерранд из Таскалузы, штат Алабама, и продал монету за триста долларов в лавке ростовщика «У Дейва» в Форт-Майерс-Бич. Двенадцать с половиной долларов я потратил на химчистку своего костюма, еще десять – на стрижку. Я купил новую рубашку и лаковые подержанные штиблеты, которые мне немного жали, зато отлично смотрелись.

Потом я с удовольствием пил холодное пиво в пивной «У Майка», затем перешел дорогу и зашел в «Дамское счастье», пастельно-розовый ювелирный магазин с пуленепробиваемыми витринами, привлекавшими дамских угодников, как липучка – мух.

За прилавком стояла крашеная блондинка, ростом метр восемьдесят, со стрижкой под мальчика. Она сказала, что ее зовут Таня. Я заказал золотую цепочку к золотой монете. Таня попросила оставить монету до пятницы. В «Привал у моста» я вернулся на такси и оставшееся время посвятил мытью окон.

В четверг я проснулся рано, вызвал такси, поехал на почту и отправил бандеролью каждому из двенадцати торговцев монетами в Арканзасе и Теннесси по монете с большим содержанием золота высшей пробы, стоимостью где-то три с половиной тысячи долларов. Почтовая служба США гарантировала доставку в любую погоду и определяла ценность вложения в двадцать пять тысяч долларов.

Вернувшись в «Привал у моста», я стал готовиться к встрече с Шерри-Ли.

Она сидела на ступенях своего трейлера, разговаривала с администратором трейлерного поселка. На ней был розовый топ и обрезанные джинсы.

Я помахал ей, будто ничего не произошло.

– Привет, Мартин, – вскинула она руку в ответ.

– Погодка-то какая, а? – улыбнулся я.

– Вы, наверное, ещё не слышали. – Администратор ухмыльнулся, покачав головой.

– О чем я не слышал?

– Черномазый псих повесился!

– Вам следовало бы проявлять больше уважения, – сказала Шерри-Ли. – Джек был несчастным, одиноким человеком, который нуждался во внимании.

Она поднялась по ступенькам к себе и закрыла дверь.

– Уж не ей бы говорить об уважении, если вы понимаете, о чем я, – подмигнул мне администратор.

– Мне бы очень хотелось заткнуть вам глотку, – улыбнулся я, – но не хочется руки марать.

Администратор ушел, а я поднялся по ступенькам и постучал в дверь трейлера Шерри-Ли.

– Чего тебе? – отозвалась она, не открывая двери. – Неужели не понимаешь, что мне не до тебя?

– Мне необходимо поговорить с тобой. Не здесь, не сейчас. Я прекрасно понимаю, что ты расстроилась из-за Бесноватого Джека и все такое. Давай встретимся завтра вечером. Я буду ждать тебя на пляже, в кафе «Закат». Приходи, пожалуйста! Это очень важно.

– Мартин, сегодня у меня еще один отвратительный день в совершенно паршивой жизни, – произнесла она с нажимом в голосе. – Пожалуйста, оставь меня в покое!

Я еще целую минуту топтался у ее двери, а потом кивнул и побрел к трейлеру 37Д.

На душе кошки скребли. Как же так? Почему Шерри-Ли меня отшила? Она должна была понять, что я ей добра желаю. У нее, видите ли, «паршивая жизнь»… Кто в этом виноват? Не я же!.. Так-то это так, но, похоже, она ко мне никаких чувств не питает! А может, она просто не в духе?

Лучи заходящего солнца меркли под темными грозовыми тучами, клубившимися над горизонтом. Накатила тоска. И если весь день я сопротивлялся желанию выпить, то сейчас, на исходе дня, решил наверстать упущенное. После первого стакана я почувствовал себя лучше. Эмоции, переполнявшие меня, угомонились, уступив место рассудку.

Два года назад я демобилизовался из боливийской армии, где прослужил пять лет. Избавившись от постоянных наездов полковника Чарли, я сразу воспрянул духом. По натуре я человек эмоциональный, легко возбуждающийся. Меня постоянно захлестывали противоречивые чувства и желания, поэтому я не привлекал внимание хороших девушек, да и работу менял то и дело. Мне с большим трудом удалось укротить свои эмоции и загнать их в угол. Сегодня, к примеру, я все утро сосредоточенно и деловито работал. По списку и заранее намеченному графику… И вот, пожалуйста, Шерри-Ли выбила меня из колеи. Имеет ли смысл связывать будущее с женщиной, которая способна на такую степень духовного разрушения? Шерри-Ли сродни наркотику, от которого поначалу получаешь кайф, а потом тебя плющит и колбасит.