– Спокойной ночи, солнышко! – произнес я вполголоса, приподняв бокал с коктейлем.

– Если мы быстренько поднимемся наверх, в ресторан, то сможем посмотреть на закат еще раз, – раздался у меня за спиной голос Шерри-Ли.

Мы в темпе поднялись в ресторан, заняли столик у окна, выходящего на залив, и успели увидеть прощальные лучи солнца над заливом.

Шерри-Ли выглядела великолепно. На ней было короткое желтое платье и черные сандалии на веревочной подошве.

– Закажи мне коктейль и выкладывай, что хотел сказать, – произнесла она тоном, заставившим меня насторожиться.

Шерри-Ли явно нервничала. Она то и дело озиралась. Я без промедления приступил прямо к делу:

– Я намерен перебраться в Мексику. Собираюсь купить там дом на побережье, где-нибудь на острове Косумель, и хочу, чтобы ты поехала со мной.

Она сделала большие глаза и открыла было рот, чтобы что-то сказать, но я быстро добавил:

– Комментарии потом, а пока вот тебе доказательство того, что именно все так и будет. – Я вынул из кармана золотую монету и положил ее на стол аверсом вверх. – Эта монета называется «Орел». Такие выпускает Казначейство США. В монете почти девяносто два процента чистого золота, и ее принимают в любой стране мира.

Шерри-Ли взяла монету и, повертев ее в своих длинных пальцах, спросила:

– Сколько за нее дают?

– Ее номинал – пятьдесят долларов, то есть цена недорогого ужина на двоих. Как инвестиционная монета, она, по сегодняшнему курсу, стоит примерно три тысячи шестьсот пятьдесят баксов. Я знаю, о чем говорю, потому что именно этим я зарабатываю себе на жизнь. Я помогал Джину наладить дело, и сейчас моя работа почти закончена. Через пару недель он со мной рассчитается. Я рассчитываю получить кругленькую сумму.

– Какую?

– Достаточно большую, чтобы купить дом и обеспечить достойную жизнь в Мексике тебе и мне.

Она задумалась, потом заметила:

– Если ты и твой друг такие крутые, почему ютитесь в трейлере и почему у тебя нет своей машины?

– Когда я ехал в Америку, предполагалось, что я буду жить в Кейп-Корал. Три спальни, веранда, бассейн… Потом я познакомился с Брэдом, и он привез меня в «Привал». Затем я увидел тебя. Я поселился в трейлерном поселке потому, что хотел жить рядом с тобой.

– А твой друг? Он-то почему с тобой живет?

– Потому что ни он, ни я не видели смысла в том, чтобы тратиться на временное жилье. Наш с ним трейлер – наш дом и офис одновременно.

Я откинулся на спинку стула и кивнул официанту. Тот подошел, и я заказал себе четвертую «Плаксу», а Шерри-Ли – второй бокал пива марки «Миллер».

Я закурил. Шерри-Ли не отводила взгляда от монеты.

– Все вокруг считают, что вы с ним любовники, – произнесла она вполголоса. – Говорят, вы – первая парочка голубых в «Привале».

– Ну и ну, – покачал я головой. – Только потому, что два мужика живут в одном и том же трейлере, они уже голубые?

– Дело ведь не только в том, что вы живете в одном и том же трейлере! – улыбнулась Шерри-Ли.

– А в чем еще?!

– Твой мистер Ренуар – типичный гей.

– С чего ты взяла? Он служил в морской пехоте, воевал во Вьетнаме, у него есть медали и все, что полагается.

– Ну и что? Разве морские пехотинцы не бывают геями? А его халат?

– А что с его халатом?

– Да ладно тебе! – отмахнулась она. – Ходит все время в халате, как баба…

– По-твоему, если мужик ходит дома в халате, он гей? – усмехнулся я.

– Успокойся, тебя я геем не считаю, но…

– Что «но»? – оборвал я ее.

– Я думала, ты бисексуал, потому что вечно таскаешь с собой сумочку…

– Далась тебе моя сумочка! Я ведь тебе уже про нее рассказывал.

– Между прочим, ты многого мне не рассказывал.

– Например?

– Например, о том, чем вы на самом деле занимаетесь в своем трейлере. Я сразу поняла, что вы явно что-то замышляете, потому что разъезжаете повсюду, разодетые в пух и прах, а живете в нашем отстойнике.

– Все, чем я занимаюсь, я занимаюсь ради нас с тобой, – увернулся я от дальнейших расспросов. Я снял с шеи золотую цепочку и покачал ее в руке над свечой, отчего подвешенная на ней золотая монета сверкнула ярким блеском. – Говорят, золото красивее всего смотрится при солнечном свете или при свечах, – сказал я. – Это тебе. Монета «Гибралтарский ангел», почти сто процентов чистого золота… Бери.

Шерри-Ли даже зажмурилась, когда я положил монету ей на ладонь.

– Ты даришь мне портрет британской королевы? – спросила она погодя, кинув небрежный взгляд на аверс.