– Больше не хочу играть, – поморщился он.

Ветер, набравший скорость сто пятьдесят километров в час, вдруг ослабел, развернулся на сто восемьдесят градусов и помчался в другую сторону с прежней скоростью, срывая кроны с деревьев, стоявших вдоль дороги.

Мне заложило уши, а Джин застонал.

– Я умираю, командир, – с трудом произнес он. – Сколько… таланта зазря пропадает.

Он взмахнул рукой, покривился…

– Не придумывай! – отмахнулся я. – Отвезем тебя в больницу, там тебя быстренько подлатают, и станешь как огурчик.

– Нет, Мартин, не жилец я…

– Не хочешь жить – дело твое! Может, хочешь снять какой грех с души, прежде чем…

– Прежде чем что?

Прежде чем откинешь копыта, идиот, подумал я, а вслух сказал:

– Прежде чем вернется Малина.

– Хочешь, чтобы я кое в чем признался, да? Ждешь…

– Я ничего не жду, – оборвал я его.

– Ладно, командир! Я все понимаю. Короче, не верь тому, что обо мне болтают. – Он помолчал. – Я отдал родине свое сердце… спалил свои чувства… ради того, чтобы выполнить возложенные на меня задачи, а меня долбанули после первой же ошибки. Черт бы побрал Атлантик-Сити!

– Что случилось в Атлантик-Сити?

– Ничего там не случилось. Господи, парнишке светила тюряга… Все вышло так глупо…

Он понизил голос, а шквалистый ветер унес его воспоминания, отягощенные сожалением о чем-то случившемся, мне неведомом.

– Твой ход, черт тебя дери! – процедил он. – Где доска?

– Пропала, ее смыло. Впрочем, ты выиграл два – один.

– Тогда отдавай мне золото! – Он взмахнул рукой.

– Как бы не так! – усмехнулся я. – Когда вернется Малина, ты поедешь с ним, а я останусь. Этот расклад поважнее золота.

Я повернулся спиной к ветру и стал смотреть на дорогу. Вскоре показался мотоцикл.

– Просто жуть! – заорал Малина, тормознув. – Ну и досталось Чернике! Шандарахнуло по башке громадной веткой! Сук оторвался от дерева, когда мы проезжали под ним, и – бабах! Прямо его по спине. У него плечо вывихнуто, точняк! Ну, мужики, пора сматываться. Кто первый?

Я показал на Джина.

– Езжай ты, – процедил он, покачав головой.

– Хватит валять дурака! – заорал я. – Садись и уезжай!

– Уступаю тебе очередь за пятьдесят баксов, – заявил Джин.

Я уставился на него. Он протянул руку.

– Гони пятьдесят баксов и уматывай!

– Мужики, нас скоро смоет, – вмешался Малина. – Волны с трехэтажный дом. Давайте, решайте в темпе!

– Гони баксы! – стоял на своем Джин. – Пора бы уже знать, что забесплатно в этой жизни ничего бывает.

– Ты что, рехнулся?

– Давай плати! Я альтруистом отродясь не был…

– Мужики, кончайте базар, время поджимает, – гаркнул Малина.

Я сунул руку в сумку, достал «Орла» и бросил монету на ладонь Джину.

Он улыбнулся.

– Жертвование своими интересами ради других до добра не доводит, – буркнул он. – Помни об этом…

– Ты помни, а мне не обязательно! – отозвался я, усаживаясь на сиденье.

– Как хочешь. – Он пожал плечами. – Скажи мне только одно, пока не уехал…

– Мужики, кончайте! – Малина выжал сцепление.

– Твоя сумочка, – Джин ткнул в нее веткой, – зачем ты постоянно таскаешь ее с собой?

– Не твое собачье дело! – отрубил я.

Малина определенно не зря тратил драгоценное время, совершенствуя навыки езды на мотоцикле. Он несся по шоссе, попавшему под власть урагана, с щегольством, от которого волосы дыбом на голове вставали. С небрежной грацией объезжая поваленные деревья, он ловко уклонялся от встречного ветра. Перекресток «Тропы Тамайами» в районе Ройял-Палм-Хэммок был ярко освещен. Я увидел проблесковые маячки патрульных машин. Когда мы подъехали ближе, нас остановил помощник шерифа в нелепой оранжевой зюйдвестке.

– Ты приятель Черники? – гаркнул он.

– Да, сэр! – крикнул Малина в ответ.

Помощник шерифа посмотрел на меня:

– Это у вас машина перевернулась?

Я кивнул.

– А где второй?

– Еще там! – крикнул я. – Надо скорее вернуться и забрать его!

– Я сам поеду за ним, а вы двое – марш в эвакуатор к Шефу. Сидите там и ждите!

Помощник шерифа побежал к своей машине, завел ее и понесся по Девяносто второму шоссе. В лучах его проблескового маячка высвечивались искореженные деревья.