– Выкладывай, – усмехнулся я.

– Давай пойдем вместе. Поделим все, что в сумке, пополам и будем держать курс на запад, – он кивнул налево, – к федеральной автостраде номер девяносто два. Потом можешь делать что хочешь. Код замка – восемь-ноль-восемь. Принимай решение, командир!

Я открыл замок, расстегнул «молнию», зачерпнул пригоршню монет. Джин, бледный, следил за мной, с трудом переводя дыхание.

– Можешь, конечно, взять все, что сможешь унести, и идти дальше один, но мне кажется, это неразумно. Здесь тебе не Гайд-парк, короче – ни тропинок, ни дорожек. Повернешь не туда, и поминай как звали! Командир, даже я не рискнул бы выбираться отсюда в одиночку, а я знаю эти места как свои пять пальцев. Так что… тебе решать.

Джин думал, что я повелся на его стеб. Он, видите ли, принял меня за мертвого! Вот и сейчас он пытался развести меня, вешал лапшу на уши, а всего-то старался спасти свою жалкую шкуру. Он явно получил тяжелую травму, хотя крови не было видно, и, конечно, выбился из сил, таща по болоту тяжеленный мешок с золотом. Несфокусированный взгляд, короткое дыхание говорили о низком кровяном давлении. Может, у него внутреннее кровотечение? Все может быть… Не дай бог, окочурится! А ведь когда я валялся без сознания на полу его «чероки», он меня бросил, а сейчас в аховом положении оказался он сам. И теперь рассчитывает на мою помощь, а как только поймет, что выкрутился, кинет меня, это уж точно! Но, с другой стороны, я слабо ориентируюсь на местности, а он, готовясь к полету, наверняка вдоль и поперек изучил окрестности.

Я наполнил монетами подобранный мною кожаный саквояж, поднялся и сказал:

– Ладно, потопали!

Каждый шаг давался нам с огромным трудом. Мы брели по колено в грязной жиже, и нас тормозил ветер, вновь набравший силу. Через каждые десять шагов я падал, Джин через каждые пять. Наше золото, добытое весьма сомнительным путем, казалось, сговорилось с ураганом похоронить нас в болоте. Мы задыхались и потому тащилась молча. Когда один из нас падал, другой не помогал подняться. Я видел, что Джин держится из последних сил. К тому времени, как мы добрались до заболоченного рукава речушки, протянувшегося до залива, порывы ветра достигли такой силы, что мы еле плелись. Джин надвинул бейсболку на лоб и ткнул пальцем в сторону речушки. Я остановился и сразу услышал, как в воде плещутся аллигаторы. Впрочем, за сутки я пережил столько всего, что даже не испугался. Дойдя до узкого деревянного мостика, перекинутого через речушку, я насторожился. На досках лежала длинная толстобрюхая тварь и молотила хвостом по воде. Я огляделся, нет ли поблизости чего-нибудь, чем можно было тварюгу спугнуть.

– Чего такое? – прохрипел Джин, поравнявшись со мной.

– На мосту аллигатор. Нужно чем-нибудь его шугануть. – Я нагнулся, собираясь зачерпнуть болотной жижи.

Джин покачал головой.

– Хорошо бы запустить в него камнем, – сказал он. – Но на болоте камней нет. – Он постучал пальцем по своей голове, со свистом втягивая в себя воздух, как альпинист, впервые поднявшийся на горную вершину. – Пошевели мозгами, командир!

Я подошел к аллигатору.

Ё-мое! А какую скорость он способен развить, да и вообще жрал ли он сегодня?

– Пошел на хрен с моста! – гаркнул я, со всей силы топнув по доскам.

Аллигатор медленно повернул ко мне плоскую бронзовую башку, слегка распахнул пасть и зашипел.

Я поспешил отскочить подальше.

– Убирайся, тварь поганая! – крикнул я во все горло.

На этот раз аллигатор на мой выпад вообще не отреагировал.

– Сразу видно, что ты на крокодилов не охотился, – заметил Джин, подойдя ко мне.

– Ты, что ли, охотился? – огрызнулся я. – Валяй, прогони его!

– Надо бросить в него чем-нибудь тяжелым, – вздохнул Джин.

– Издеваешься?! – сплюнул я. – Грязью, что ли?

Джин порылся в сумке и протянул мне капсулу с «Орлами».

– Вот, возьми! В этих монетах меньше золота, чем в других.

Я уставился на Джина, потом перевел взгляд на упаковку с золотыми монетами.

– Ты что, на полном серьезе?

– А у тебя есть варианты?

Капсула с монетами весит около трехсот граммов. Если прицелиться хорошенько, то удар будет весьма ощутимым! Я прицелился аллигатору в лоб и промахнулся. Капсула упала в болото, издав громкий всплеск.

– Облом, – объявил я. – Давай другую.

– Не понял! – прошипел он.

– Давай еще капсулу, мать твою! – ощерился я. – Я пристреливаюсь.

Джин широко, почти как аллигатор, разинул пасть.

– Ты что, кинул всю капсулу сразу?! – рявкнул он. – Слабоумный кретин! Твоя скребаная пристрелка обошлась нам в тридцать шесть тысяч баксов! Тупарь недоделанный…

– От такого слышу! – оскалился я. – Давай еще капсулу!

– Разбежался! – хохотнул Джин.

Я достал капсулу из своих запасов, вытащил монету и метнул ее в трехметровую тварь. От броска у меня свело ребра, но дело того стоило. Монета угодила хищнику между глаз, и его передернуло. Он глянул на меня и снова зашипел, но на сей раз я твердо стоял на ногах. Я бросил в него еще одну монету, которая попала ему в нос и вызвала еще одно сердитое шипение.

Умора! Если швырять золотишко в людей, они только спасибо скажут, а вот аллигаторы рассвирепеют. Наверное, поэтому мы пользуемся благами цивилизации, а у них не жизнь – а сплошная трясина!

Я подошел к аллигатору на пару шагов ближе и швырнул еще одну монету ему в голову. Тварюга оскалилась и сделала два шажка мне навстречу. Я отстегнул ей еще триста шестьдесят баксов, угодив в нос, потом еще, но уже в спину. Получив в целом семь тысяч семьсот семьдесят баксов, аллигатор ощерился, зашипел и с громким плеском плюхнулся в болото.