Я встал на цыпочки и заглянул в окно. Флакон лака для ногтей на столе и джинсы, перекинутые через спинку стула, подсказали мне, что Шерри-Ли по-прежнему живет здесь. Скорее всего, она сейчас в здании местной школы, где оборудовано убежище. Пьет кофе и утешает несчастную миссис Бендер.

Я оглянулся на трейлер Бендеров. Дерзкая и безжалостная «Луиза» сорвала с него крышу, вышвырнула одежду на забор, через который Соломон перемахнул навстречу своей судьбе. Бендеры, лишившиеся ребенка и крова, вызвали у меня желание помочь им.

Я вернулся к машине, поднял багажник, достал десять капсул «Кленовых листьев», завернул их в валявшуюся поблизости полиэтиленовую сумку и, убедившись, что вблизи не рыщут мародеры, просунул руку в пролом в стене трейлера и положил свой дар на пол бывшей гостиной миссис Бендер.

Надеясь, что Бог сейчас меня видит, я сел в «кадиллак», подал вперед сиденье, устроился поуютнее и мгновенно провалился в сон.

Когда я проснулся, уже стемнело. Судя по часам на приборной панели, было начало одиннадцатого. У меня затекла шея и кружилась голова. Прополоскав рот текилой, я сорвал обертку с новой пачки сигарет. До возвращения Шерри-Ли оставалось четыре часа и сорок сигарет, и мне оставалось только ждать. Небо прояснилось. Я забрался на крышу «эльдорадо», пил «Саузу» и наблюдал за метеоритами, бесцельное блуждание которых в межпланетном пространстве заканчивалось тусклыми вспышками света.

Я старался не волноваться, но я был измотан, и моя воля оказалась никудышным пастырем разбредающихся мыслей. Я был сыт по горло скитаниями, неопределенностью, потрясениями, которые обрушивал на меня мой нездоровый образ жизни, меня воротило с души от травки, сигарет и спиртного.

Возможно, последнее было преувеличением, но, сидя темной летней ночью под мерцающими звездами, я чувствовал, что моя измученная душа умоляет отыскать что-либо приятное, к чему можно прилепиться. Я больше не хотел приключений, тосковал по предсказуемой обыденности нормальной жизни.

Значение свободы часто переоценивают. Мне хотелось иметь то, что можно потерять, но я не мог отделаться от чувства, что это уже случилось.

В начале третьего яркие фары машины Шерри-Ли всколыхнули мои невеселые мысли.

Когда она вышла из машины и осторожно обошла свой трейлер, оценивая ущерб, на душе у меня потеплело. Помня о ее «глоке», я держался в тени, наблюдая, как она пытается открыть покосившуюся дверь. Я сглотнул подступивший к горлу ком, когда дверь со щелчком распахнулась, а затем на землю упал желтый луч света.

Пора было идти в гости.

Если Шерри-Ли и была рада меня видеть, она умело скрыла свои чувства. Загородив вход в трейлер, она окинула меня пренебрежительным взглядом с ног до головы.

– Так, так, так! – процедила она. – Объявился, значит…

– Ты получила мое письмо?

– Какое письмо? – фыркнула она.

Я увидел, что цепочка с ангелом по-прежнему на ней, и приободрился.

– Я послал тебе письмо, в котором объяснил, что происходит. Я сообщил номер моего телефона… Пытался тебе позвонить, но твоего стриптиз-клуба «Аллигатор» нет в телефонном справочнике. Сюда я звонить не стал, потому что Роско ненавидит меня, и, даже если бы я дозвонился, он бы ничего тебе не передал. Я с ума сходил, пытаясь связаться с тобой, Шерри-Ли!

Она молча смотрела на меня, не спеша выносить приговор. Наконец она вздохнула и произнесла нараспев:

– Что ж, входи. Видишь, свет уже дали…

Я поднял сумку, поволок ее по расшатанным ступенькам, с трудом втащил через порог.

– Что там у тебя? Кирпичи? – протянула она.

– Задерни занавески, – сказал я.

– Ты имеешь в виду шторы?

– Ну да, шторы, – кивнул я. – И дверь запри!

– А дверь запереть не получится, потому что она перекосилась. А в чем, собственно, дело?

Я протянул ей бутылку с остатками текилы.

– Давай выпьем! – предложил я.

Она покачала головой и ушла на кухню.

Я расстегнул «молнию» на битком набитой сумке. А когда она вернулась, сказал:

– Знаешь, в кино гангстеры, ограбив банк, едут в какой-нибудь дешевый мотель, заходят в номер, швыряют деньги куда ни попадя и ржут как сумасшедшие.

Шерри-Ли поставила на кофейный столик две стопки, налила в них текилу до краев и внимательно посмотрела на меня.

– С золотом так не получится, – добавил я, приподняв сумку.

А потом я перевернул сумку, и на линолеум упали завернутые в станиоль золотые монеты в пластмассовых капсулах. Вскрыв упаковку «Орлов», я подбросил монеты в воздух. Они, ударяясь о потолок, падали на пол.

Шерри-Ли опустилась на колени рядом со мной и окунула руки в золото. Я вспомнил, как сверкнули у нее глаза, когда она дотронулась впервые в жизни до золотой монеты, и понял, что она в отпаде.

– Вот это да! – прошептала она. – Сколько здесь?

– Точно не знаю, – ответил я, включая ее CD-проигрыватель. – Если хочешь, помоги мне их посчитать.