– А знаешь, что еще он ей сообщил? – Я помолчал. – Сказал, что ты ей все время изменял, а вот он любит ее по-настоящему. В общем, запудрил ей мозги. И не только… – Я, не отводя взгляда, смотрел ему прямо в глаза. – На придорожной площадке для отдыха, где-то между Карсон-Сити и Сент-Луисом, Руфус наставил на нее ствол и изнасиловал. Вот почему она его застрелила!

– Она сама тебе так сказала?

Я кивнул:

– Угадай, что было дальше?

– Погоди, не гони картину! Ты что, пытаешься убедить меня, будто Руфус изнасиловал Шерри-Ли под дулом пистолета?! – Вид у Брэда был такой, словно я сообщил ему, что Христос – всего-навсего еврей.

– Не отвлекайся, Брэд! Слушай дальше. Вскоре Шерри-Ли обнаружила, что беременна. Но ведь не Руфус Купер заделал ей ребенка, а?

Я понял, кто отец ребенка, в тот же миг, как увидел девочку, когда ерошил ее светлые волосенки и заглядывал в ярко-синие глаза, которые она унаследовала от своего стебанутого папочки. Как говорится, гены пальцем не придавишь!

– Этот скребаный… – Брэд запнулся. – Этот кебрашон… – Мозги Брэда работали не так быстро, как язык. Чтобы не сболтнуть лишнего, он хлопнул себя грязной ладонью по губам.

– Что такое «кебрашон»? – спросил я.

– Да так, что-то вроде чудака на букву «м»… На мексиканском жаргоне это… В общем, ничего особенного! – Брэд задумался, потом почесал затылок глушителем, не спуская пальца со спускового крючка. – Почему ты мне все это рассказал?

– Потому что я уже забыл, что значит поступать, как надо, потому что мне обрыдло оказываться не в том месте не в то время не с теми людьми по не зависящим от меня причинам. Я полюбил Шерри-Ли, мне казалось, что она выведет меня из лабиринта жизненных передряг, в котором я заплутал, но я не имею права идти за ней, потому как она твоя, Брэд, короче – ты принадлежишь ей, а синеглазая девчушка принадлежит вам обоим. Вы все трое даже родились в один день, а я, получается, четвертый лишний…

– Марти, я ценю твою искренность, – произнес Брэд с расстановкой. – А ну-ка, отдавай сигареты!

Я заглянул в пачку – там оставалось всего три сигареты.

– Ни за что! А ты верни мне мое золото. Получается, все путем, ты остаешься с Шерри-Ли, я – с золотом, и все счастливы.

– Курить охота, дай сигарету…

– Верни золото, тогда дам!

– Обойдешься без золота. Теперь оно мое, а ты можешь оставить себе мои сигареты. Это пока… Обналичу монеты, куплю тебе тачку сигарет.

– Ты что, оборзел? – Я прищурился.

– А ну, мать твою, гони сигареты! – ощерился он, вскинув пистолет.

– Брэд, уймись! – повысил я голос. – Ты что, ничего лучше не придумал?

– Кое-что придумал, – заявил он, поднимаясь. – Я намерен вынести вердикт по данному конкретному делу. Усек?

Я вскинул голову и вздохнул. Он продолжал:

– За то, что ты лживый друг, за то, что ты обманывал меня, за то, что ты предал мужское доверие, я объявляю тебя виновным по всем трем пунктам…

– Возражаю! – покачал я головой.

– Возражение отклоняется, – процедил Брэд, взмахнув пистолетом, как судейским молотком. – Кроме того, я обвиняю тебя в прелюбодеянии. Это, Марти, одна из десяти заповедей, если ты забыл!

– Это ты забыл, что вы не женаты и даже не помолвлены, так что ни о каком прелюбодеянии не может быть и речи!

– Ты домогался женщины ближнего своего, а это все равно нарушение заповеди, – не сдавался Брэд. – И если по-честному, тебя надо приговорить к высшей мере наказания. Не надо было мне вытаскивать тебя из болота. – Он помолчал. – Марти, подвинься ко мне, похоже, тебя просто тянет в трясину.

Судья Лак проявил великодушие. Я опять тонул, а он, видимо, предпочел продолжать судебное разбирательство.

– Прошу вас, ваша честь, продолжайте! – произнес я с сарказмом в голосе, подвинувшись к нему.

Он оставил мой сарказм без внимания, а может, просто не понял.

– Переходим к рассмотрению смягчающих обстоятельств. Ты заслуживаешь снисхождения, потому как в трейлере ты проявил милосердие ко мне, хотя вполне мог пристрелить меня из своей пушки. Не пристрелил, но рукояткой нанес мне физическое увечье, саданул меня по голове. Далее, ты по доброй воле сообщил мне ценную информацию, касающуюся моей личной жизни. Оказывается, у меня есть дочь… Ё-мое, до сих пор не верится!

– Следите за своим языком, ваша честь! – съязвил я.

– Да пошел ты! – отозвался он. – В общем, высшая мера наказания на время отменяется. Более того, я собираюсь наградить тебя за то, что ты предоставил мне ценную информацию. Что скажешь, Марти?

– Офигительный вердикт! – хмыкнул я. – Ну а что за награда?

Брэд расстегнул мешок, достал упаковку с «Пандами».

– Сколько эти монеты стоят?

Я бросил на них оценивающий взгляд.

– По пятнадцать баксов за штуку.