— Продолжайте, – зло подогнал его Антонов и Ланцов торопливо продолжил:

— Вышеозначенный гражданин отказался открыть дверь инспектору по демографическому надзору...

— Где он? – спросил сержанта Антонов.

— Да вот же он, – обрадовано показал на небольшого безликого человечка в бобровой шапке и дорогой шубе милиционер.

Ланцов побежал впереди начальника, чтобы представить его приезжему чиновнику. В ответ на рукопожатие, инспектор Матвеев сдержанно кивнул и объяснил причину визита.

Как оказалось, кто-то, позарившись то ли на дом, то ли на земельный пай Чеканова в артели, донес в демографическую службу о том, что у него пятеро детей. И вот теперь инспектор, желая ознакомиться с реальными фактами, рискует получить пулю. Отец семейства совершенно обезумел и грозит пострелять всех, кто попытается войти в дом. Матвеев передернул плечами и выпятил нижнюю губу.

— Как же вы допустили этот случай, господин лейтенант? – скорбным голосом спросил чиновник, но Антонов услышал в нем намек на некомпетентность.

— Других дел хватает, кроме надзора, – огрызнулся он и пошел к двери.

Народ немедленно расступился, а скотник Роман пробасил в спину:

— Поосторожнее, он ведь пьян! Мало чего еще выстрелит.

Антонов только отмахнулся.

Подойдя к двери, участковый постучал и представился. В ответ за толстыми досками послышалась возня и ругань, а потом чей-то голос посоветовал ему убираться прочь, пока он, участковый, не схлопотал пулю в живот. Дело принимало нехороший оборот, грозя серьезными нарушениями закона. Лейтенант поправил ремень и строго повторил:

— Чеканов, лучше давай миром, пока не порешил кого в запале.

В ответ в наступившей вдруг тишине отчетливо щелкнул взведенный курок.

Дальнейшее случилось молниеносно.

Участковый понемногу приходил в себя: небо над ним обретало четкость и контраст. В белесой пелене облаков мелкими вкраплениями кружились все те же вороны. Над лейтенантом склонилось лицо Ланцева.

Антонов вспомнил: выстрел пробыл дюймовую доску мореного дуба и швырнул щепу ему в лицо. Пуля прошла рядом с виском, чудом не задев его.

— Хорошо не картечью палил! – обрадовано басил рядом Роман, а припасливый Киреев поднес к губам Антонова горлышко фляги.

— Вы целы? – спросил бледный инспектор, и милиционер кивнул.

— Надо вызвать подмогу, сами мы его оттуда не вытащим, – хрипло добавил он, когда живительное тепло водки пробежало по жилам, приводя в чувство. – И, в конце концов, когда уберут ротозеев? Постреляют ведь идиотов! – заорал он на опешившего Ланцева.

Тот бросился выполнять поручение и, слегка сопротивляясь, толпа отступила от калитки, оставив свободный пятачок метра в четыре. Матвеев что-то набирал на своем мобильнике, но старший участковый прервал его:

— Не надо бригады. У нас есть еще пять человек, да в соседнем селе семеро. Вместе мы его заставим сдаться. Ваши люди чужие и им не место в деревне. Со своими я разберусь как-нибудь сам, – Антонов, не оборачиваясь на обиженного Матвеева, стал тыкать в клавиши служебной "трубки".

Люди внимательно следили за разговором. Антонов что-то настойчиво и зло объяснял невидимому собеседнику и, наконец, вздохнув, убрал телефон и почесал слипшиеся под теплой шапкой волосы. Повернувшись к инспектору, он пояснил:

— Придется подождать. От Ишерима не близко, да и дорогу, говорят, сейчас местами занесло, – Антонов пожал плечами.

Инспектор брезгливо пожевал губами, но промолчал.

Ждать пришлось довольно долго. Подкрепление из соседнего Ишерима прибыло только к полудню. Инспектора отогревали в доме неподалеку, а хитрый Киреев завлекал охотой и рыбалкой на лето, явно налаживая контакт с представителем власти. Инспектор оттаял и весело и заразительно хохотал над шутками фермера. Антонов вышел на улицу, проверить оцепление. Весь участок – шесть человек – стояли редкой цепью, перекрыв улицу и соседний проулок. Семья из дома напротив во избежание несчастного случая была временно выдворена во двор. Баба заливисто причитала, а муж ее злобно хмурился и изредка матерно ругал соседа, испортившего выходной. Народ серой массой шумел у перекрестка.

Антонов поймал себя на том, что разминает в пальцах папиросу, просыпая табак в снег. Он смял тонкую бумагу и бросил обломок в мусорную кучу.

Издалека донесся сигнал клаксона и, нехотя расступившись, зеваки дали дорогу бело-синему микроавтобусу милиции. Из него как по команде выскочили на грязный снег пятеро человек в форме. Младший лейтенант Гаврилин направился сразу к Антонову, доложить о прибытии.

— Вольно, Миша. Потом тянуться будешь. Сейчас давай с тобой как мужик с мужиком побазарим. К нам заехал инспектор из этих, из "сычей". А у меня на участке Чеканов с "неучтенками" – пятеро мальцов. Ну, сам знаешь, у тебя что ли такого добра нет! – рассердился участковый. – А инспектор – дурак. И как на зло – упертый. Слава богу, я не дал ему бригаду вызвать. А то эти "чистильщики" враз мужика положат. Помоги мне? – попросил он неожиданно виновато.