Ему вдруг стало неловко, как будто он давал взятку или откупался от Эйнджила, но Саймон быстро подавил это чувство.

— Спасибо, – Эйнджил сложил обратно бутылки.

На кухне сразу запахло свежей хвоей и Рождеством. Свет люстры позолотил колокольчики и оберточную фольгу на горлышках бутылок.

— А как там Марта? – спросила Джулия, и Саймон вздрогнул, пряча глаза.

— Да вот – что-то затягивают с результатами, – Эйнджил оторвал взгляд от подарка и посмотрел на друга.

От молчаливой паузы их спас закипевший кофе, возвестив об этом короткой трелью зуммера. Джулия встала, чтобы снять чайник.

— Саймон, ты не мог бы узнать, в чем дело? – попросила она.

— Обязательно постараюсь, – сорвал он ей, отвернувшись к столу с кофеваркой, и быстро добавил бодрым голосом. – А теперь мы все полакомимся. Саймон потер руки и достал из бара непочатую бутылку водки.

— "Камчатская"! – глаза Эйнджила заблестели.

— Дорогая, у нас есть лимон? – Саймон уже свинтил пробку и искал в серванте рюмки.

— Да, сейчас принесу, – и Джулия вышла из кухни.

Наконец лимон был найден, нарезан и посыпан солью, а стеклянный столик на колесах осторожно откатили в гостиную комнату.

Когда водка была разлита по маленьким граненым стаканчикам, имевшимся специально для таких случаев, Эйнджил блаженно откинулся в кресле, затянувшись сигаретой.

— Ну, а как твои дела? – в свою очередь поинтересовался Саймон.

— Великолепно, – ответил тот, выпуская в потолок струйку сигаретного дыма.

— Как всегда – никакой конкретики! – съязвил Саймон.

— А что ты хочешь услышать? Вся информация строго засекречена.

Саймон усмехнулся:

— Тебе показать мой допуск?

— Ладно, уговорил, – Эйнджил налил себе еще немного.

— Я пойду, ужин согрею, пока вы тут беседуете, – Джулия поднялась и ушла на кухню.

— Ну, рассказывай, – Саймон тоже закурил.

— Пока особенно хвастаться нечем, – Эйнджил взял с блюдца посыпанный солью кружок лимона. – Хотя определенные успехи есть.

— Что, вы запихнули человека в свою жестянку?

— Человека нет, а вот пара обезьян уже побывала. И даже не превратилась в фарш.

Саймон рассмеялся над шуткой. Эйнджил тоже улыбнулся и пояснил:

— Ты слышал об аварии в марсианском каньоне Копрат?

— Да, что-то уловил краем уха, – Саймон поежился.

— Так вот: десятки тонн кислорода и пенобетона доставили туда за три минуты. Мол, совершенно случайно в этом квадрате оказался транспорт. Об этом нигде не говорилось, но вест груз доставили на нашем экспериментальном модуле "Гамма". Обезьян мы подсадили туда попутно.

— Впечатляет, – сказал Саймон, – и все же это пока не альтернатива.

— А тебе все сразу подавай, – обиделся Эйнджил.

— Но ведь вы же хотите перевозить миллионы людей и не куда-нибудь, а к звездам.

— Лучше вспомни, что еще пол года назад мы даже не помышляли о самом двигателе, – Эйнджил взмахнул руками, отчего водка выплеснулась на ковер. – И за это время такой большой прогресс.

— Но ты не убедишь меня, что от евгеники надо отказаться, – упрямо заявил Саймон.

— Да и не убеждаю я тебя! Даже не буду. Время нас рассудит. Те, кому нужна евгеника, пусть останутся на Земле. А мы улетим к новым мирам.

— Их еще надо найти, – Саймон посмотрел в упор на Эйнджила.

Уже стемнело, и в палате зажгли свет. Марта лежала на кровати, держа в руках книгу, но читать ей, совсем не хотелось. Она рассеяно прислушивалась к разговору в коридоре.

Сквозь полуоткрытую дверь ей был виден ее лечащий врач, который беседовал с двумя другими докторами и попутно оглядывался через плечо на дверь палаты. Врачи говорили тихо, и ей ничего не было слышно. Сквозняк прикрыл дверь, оставив узкую щель.

На стене рядом с дверью висела репродукция "Сикстинской Мадонны", и Марта принялась изучать картину. Склоненный старец был чем-то похож на доктора, но черты его лица были суше и аскетичнее. Таким мог бы быть врач, если бы стал священником. Глядя на встревоженное лицо совсем еще юной Богородицы, она сама почувствовала легкое беспокойство.

— Закатайте, пожалуйста, рукав, – неожиданно раздался прямо над ухом голос медсестры, заставив Марту вздрогнуть.

В руках она держала наполненный шприц. Марта послушно подвернула рукав халата. Заметив, что рука пациентки дрожит, медсестра доброжелательно пояснила: