МАТВЕЙ ВЛАСОВ

В этот раз произошла небольшая перемена: она попросила разрешения курить в моей каюте. Она держала сигарету в точеной руке, ресницы золотились, золотилось нежное колечко, упавшее на ее лоб. Тонкий джемпер слегка обтягивал грудь. Она отвлеченно улыбалась своим мыслям, почти безмятежно, и я гадал, маска это или нет.

— Расскажите о своих проблемах, — спокойно попросил я ее.

Алика чуть склонила голову к плечу, с интересом разглядывая меня, словно редкий экспонат. Улыбка стала немного шире. Я заметил в ее желтых глазах еще более светлые крапинки. До чего она была близка и недоступна! У меня перехватило дыхание. Алика уловила перемену, насторожилась и перестала улыбаться. Рысь, настоящая рысь.

— По-прежнему не хотите ничего рассказывать, — с сожалением сказал я. — Тогда расскажите мне о Земле.

— Вы не знаете новостей? — удивилась Алика. — О чем вы не знаете? Что нового изобретено или кто наш последний президент?

Как объяснить ей, что я хочу от нее услышать, как плывут по земному небу облака, как шелестят осенние листья, как поют птицы, как грохочет морской прибой и пасутся на лугу коровы и лошади? Так сложилось, что я не хотел бы получить возможность вновь насладиться красотами земной природы. Это означало бы близость катастрофы, которую я предотвращал, объявив войну Содружеству. Я мог ступить на Землю только в качестве захватчика, а я не хотел, чтобы Землю захватывал кто бы то ни было, это означало бы поругание моей родины.

Алика хотела что-то спросить, но посмотрела на мое лицо и передумала. Это меня зацепило. Я не люблю смотреть на свое отражение в зеркале. Дело вовсе не во внешности, которая меня устраивала, а потому что мешали очки. Я их ненавидел.

— Я хочу вернуться домой, вот и вся проблема, — вдруг сказала Алика.

— Это пока невозможно.

— Почему?

— Для правосудия ты убийца, угонщица. Ты объявлена в розыск. Ты понимаешь, что это означает?

— А ты — захватчик и грабитель, — дала мне сдачи Алика без особой злости. — За твою голову обещали хорошую премию.

— От которого государство оттяпает третью часть, — хмыкнул я.

— Все равно останется достаточно.

— Ты решила сдать меня властям?

— Если такая возможность представится — сдам, — пообещала Алика.

— Договорились, — согласился я и в виде примирения предложил ей стакан минералки. Здесь, на военном линкоре, я не имел возможности ухаживать за ней. У меня случались романы на планетах, на которые мы высаживались. Я намеренно не привязывал к себе женщин и после неизбежного расставания без особых страданий выкидывал их из головы вместе с их слезами, вспышками ревности и сценами прощания. Вместо меня за Аликой ухаживал Иван Сергеевич. Он любезно сопровождал ее в столовую и по вечерам развлекал бесконечными рассказами. Алика благосклонно терпела его, хотя и недолюбливала. А может, мне так казалось, что недолюбливала, тут я разобраться не мог.

Алика поднесла стакан к губам и остановилась. Я знал, почему, и улыбнулся. Вода в стакане смотрелась как безбрежное озеро, в которое садится пылающее солнце; золотая дорожка тянулась от солнца к губам. Уровень воды в озере падал, все ниже садилось солнце, все больше темнело алое небо. Алика пила воду и любовалась закатом. А я с щемящим чувством любовался на нее. Солнце закатилось, в ночном небе над невидимым в темноте озером зажглась одинокая звездочка.

Алика поставила стакан на стол.

— Тебе придется погостить у нас еще немного, — негромко сообщил я.

— Это почему же? Ты же сам сказал, что я могу вернуться на родину в любой момент, как только закончится бой.

— Я такого не говорил. Тебе лучше переждать здесь свои земные неприятности. Я уверен, что ты ни в чем не виновата. На Земле не дураки, разберутся. А пока они разберутся, тебе лучше погостить у нас, чем в камере предварительного заключения, верно?

— Зато в камере предварительного заключения меня могли бы навещать родные. Я бы каждый день общалась с ними!

— Только вот какие там условия по сравнению с твоей несравненной яхтой!

— А мне без разницы, какие условия, лишь бы семья была рядом. Почему ты не высадил меня на Кардабае, который теперь ваш? Кардиане теперь ваши, они не сдали бы меня Солнечной Федерации. Я могла бы переждать неприятности там.

— Кардабай — нищее государство. Виновен в этом бывший император, ну да это теперь неважно. Условия там ненамного лучше, чем в земном КПЗ, смею тебя заверить. И от своих детей ты была бы не ближе, чем здесь.

— Откуда такая забота обо мне, Матвей Васильевич? Это странно и подозрительно. Не все ли тебе равно, что со мной станет вне твоего линкора?

— Да, я отвечу на твой вопрос. Мне не все равно. По правде говоря, мне не нужны посторонние люди на флагмане, тем более женщины. Сказать честно? Любого другого человека я отпустил бы на все четыре стороны, если только он не захотел бы остаться в моей команде. Ты мне нравишься, Алика. Просто безумие какое-то. Я тебя хочу. Я хочу, чтобы ты стала моей. Сейчас.