— Обувайся.

— Что за 'Тихая гавань'? — спросила Алика, которая в обществе женщины заметно расслабилась.

— У нас на флоте почти все семейные, — небрежно пояснила Лола. — 'Тихая гавань' — пассажирский лайнер. Власов захватил его, когда лайнер порожняком перегоняли со стапелей Трейн-Данского завода на орбиту Венеры. Теперь на лайнере живут дети и жены, которые не имеют к космонавтике никакого отношения. Любому из нас путь домой заказан, вот и живем семьями прямо в космосе.

— Это ужасно, — заметила Алика.

— Что тут ужасного?

— Ужасно то, что нельзя вернуться домой.

— Я свой дом и не помню, — беспечно махнула рукой Лола. — Помню только, что я родом с Марса. Меня увезли оттуда еще совсем маленькой. Мама живет на 'Гавани', папа — здесь, на флагмане.

— И они не хотят вернуться?

— Еще как хотят. Все хотят вернуться, кто помнит свой мир. Но возвращаться никто не торопится.

Лола не слишком-то нас понимала. Увези ее самое с корабля на любую планету, и она будет жить в такой же тоске, ее будет тянуть домой, в космос. Равно как любого из детей, родившихся на 'Гавани'.

— Только почитайте, что пишут, Иван Сергеевич! — Лола потрясла мельтешащими листами с распечатками новостей и процитировала: '…и управление космическими кораблями на принципиально новой основе, с помощью биотоков человека. К этой роли как нельзя лучше подходим… — тут Лола не удержалась и хохотнула. — …подходим мы, люди с паранормальными способностями'.

Мы втроем так и покатились от смеха.

— Постойте, — спохватилась Алика. — А разве ваш Власов не с паранормальными способностями?

Тут мы с Лолой захохотали с новой силой.

В столовой я усадил Алику в самый дальний угол и заслонил ее своей худой спиной от любопытных взглядов. Лола выбрала столик далеко от нас в обществе огненно-рыжей Марии и Иваненко. Лола то и дело с интересом смотрела в сторону Алики, Мария же, как и следовало ожидать, сохраняла полное внешнее равнодушие. Толстый связист развлекал женщин анекдотами, которых знал неимоверное количество.

— Вас тоже похитили? — спросила меня Алика.

— Меня никто не похищал. Я здесь добровольно.

Алика презрительно фыркнула и занялась ужином. Я говорил всякую ерунду, чтобы отвлечь ее от печальных мыслей.

— Я живу на 'Тихой гавани', - рассказывал я. — Но сейчас, во время боевых походов, я нужнее здесь. А сколько людей я излечил от космических вирусов… А знаешь ли ты о том, что первые астронавты возвращались из длительных перелетов с лицами землистого оттенка? Организм человека страдает от недостатка солнца и свежего воздуха. Теперь на судах размещают очистители и обогатители воздуха и специальную аппаратуру, которая обеспечивает людей необходимой солнечной энергией. Ты меня не слушаешь!

К сожалению, я был прав. Она обо мне забыла и ни слова не услышала. Очаровательный золотистый завиток падал ей на лоб с тонкой матовой кожей. Хороша, очень хороша! Жаль было огорчать ее, но ничего не поделаешь.

— Я провожу тебя в каюту Матвея, чтобы ты не заплутала в наших переходах.

— Какого Матвея?

— Матвея Власова. Он собрался побеседовать с тобой после ужина.

Она заметно побледнела и украдкой оглянулась по сторонам. Я сердился на Матвея и за ее страх, и за то, что он лишил ее возможности обедать на яхте. Я подхватил ее за локоток и повел из столовой.

АЛИКА ЮРЬИНА

Я снова увидела Власова, который твердо стоял посреди каюты, и сердце мое оборвалось. Я опасалась, что Слепой заметит мое состояние, села без спроса, приосанилась, закурила с независимым видом и пошире расставила локти, чтобы занять в каюте врага как можно больше пространства. В этот раз я уже была в состоянии рассмотреть каюту владельца линкора как следует. Собственно, смотреть было не на что. Стол, несколько компактных кресел; встроенный шкаф, стеллаж во всю стену с закрепленными книгами, привинченный к полу, книги — в основном техническая литература; несколько видеофонов внутренней связи и один — внешней; биоэлектронный компьютер; голый зеленоватый пол, как в коридорах, вход во второе помещение каюты; летучая мышь на лампе, дремавшая вниз головой, красивая и безобразная одновременно. В каюте по-прежнему царил полумрак, хозяин берлоги не включал верхний свет из-за мыши. Я уже привыкла к неоправданной роскоши убранства 'Феникса', разница между ним и каютой Власова каждый раз меня ошеломляла.

Интересно, Слепой пират действительно слепой или нет? Он не производил впечатления слепого. Власов стоял посреди каюты, и мне казалось, будто он занимает в ней все свободное пространство. Габариты ему создавал явно не жир, впечатление мешковатости было обманчивым.

— Как вы перенесли качку? — мирно спросил Власов.

— Ваш профессор дал мне какое-то зелье от качки. Вот, — для пущей убедительности я продемонстрировала флакон, который дал мне Качин.

— Вам он пригодится, — сказал Власов и уселся за стол напротив меня. — Вы еще раз убедили меня в своей способности терять ориентацию в самых неподходящих местах.