– Любопытно, – сказала Клаудиа. – Хорхе позвал меня, но я вышла слишком поздно, никого не увидела. Интересно, как управляют этим пароходом.

– Совершенно не обязательно, чтобы они стояли, прижавшись носом к стеклу, – сказал Медрано. – Капитанский мостик, думаю, достаточно просторный, и они могут находиться где-нибудь в глубине или у стола с картами… – Тут он заметил, что никто его не слушает. – Значит, тебе здорово повезло, потому что я…

– В первую ночь капитан стоял там допоздна, – сказал Персио.

– А откуда ты, Персио-лунатик, знаешь, что это был капитан?

– Это сразу заметно. У пего особый вид. Скажи, а как выглядел глицид, которого ты видел?

– Низенький и одет во все белое, как остальные, с такой же, как у всех, фуражкой и на руках тоже, как у всех, черные волоски.

– Неужели ты будешь уверять, что видел отсюда, какие у него волосы на руках.

– Нет, конечно, – согласился Хорхе, – но он такой низенький, что у пего обязательно должны быть волосатые руки.

Персио ухватил подбородок двумя пальцами и оперся локтем о ладонь другой руки.

– Любопытно, очень любопытно, – сказал он, глядя на Клаудию. – Невольно возникает вопрос, то ли он на самом деле видел офицера, то ли это плод его воображения… Так бывает, когда он разговаривает во сне или когда сдает карты. Это катализатор, настоящий громоотвод. Да, и тогда невольно возникает вопрос, – повторил он, погружаясь в раздумье.

– Я его видел, че, – пробормотал Хорхе немного обиженно. – Что тут, в конце, удивительного?

– Так нельзя сказать – в конце.

– Ну, в конце всего.

– И «в конце всего» тоже не говорят, – сказала Клаудиа, рассмеявшись. Но Медрано было не до смеха.

– Это уж слишком, – сказал он Клаудии, когда Персио увел Хорхе, чтобы поведать ему о тайнах волн. – Разве не дико, что нас поместили на небольшом участке, который мы называем крытой палубой, а на самом деле мы совершенно открыты? Не станете же вы утверждать, что эти жалкие парусиновые навесы, которые натянули финны, смогут защищать нас в случае непогоды. Словом, если пойдет дождь или повеет холодом в Магеллановом проливе, мы будем вынуждены целыми днями сидеть в баре или в каютах… Карамба, да это, скорее, какой-то военный транспорт или невольничий корабль. Надо быть Лусио, чтобы этого не видеть.

– Я согласна с вами, – сказала Клаудиа, подходя к борту. – Но, когда светит такое прелестное солнце, хотя Персио и утверждает, что там, в глубине, черным-черно, мы ни о чем не беспокоимся.

– Да, но это слишком похоже па то, что у нас делается повсюду, – сказал Медрано, понизив голос – Со вчерашнего вечера у меня такое чувство, будто то, что происходит со мной, как бы это сказать, внутри меня, что ли, не отличается существенно от моего внешнего поведения. Я не могу это объяснить и боюсь прибегнуть к аналогиям, которыми так ловко оперирует Персио. Это немного…

– Немного вы и немного я, не так ли?

– Да, и немного вен остальное, частица или элемент всего остального. Надо бы высказаться яснее, но я чувствую, что, если начну размышлять над этим, только потеряю нить… Все это так расплывчато и так неопределенно. Вот всего лишь минуту назад я превосходно чувствовал себя (среди этого незатейливого общества, как говорил один комик по радио). Но стоило Хорхе рассказать, будто он видел глицида на капитанском мостике, и все пошло к черту. Какая может быть связь между этим и?… Но, Клаудиа, я задаю всего лишь риторический вопрос. Я догадываюсь, какая, вернее, никакой связи нет, ибо все это одно и то же.

– Среди незатейливого общества, – сказала Клаудиа, беря его под руку и незаметно привлекая к себе. – Ах, мой бедный

Габриэль, со вчерашнего дня вы только и знаете, что портите себе кровь. Но не для этого же вы сели на «Малькольм».

– Нет, конечно, – сказал Медрано, благодарно отвечая на легкое пожатие ее руки. – Конечно, не для этого.

– Янцен? – спросил Рауль.

– Нет, Колосс, – ответил Лопес, и оба расхохотались.

Рауля позабавило, что он застал Лопеса в коридоре правого борта, совсем не там, где была его каюта. «Кружит здесь, бедняга, караулит, не встретится ли случайно, и т. д. и т. п. О влюбленный страж, pervigilium veneris [92] . Сей юноша достоин купальных трусов получше…»

– Подождите минуточку, – сказал он, не зная, стоит ли ему хвалить себя за такое сострадание. – Мой атомный вихрь собирался пойти вместе со мной, но, наверное, отыскивает свою губную помаду или тапочки.

– Хорошо, – сказал Лопес с наигранным безразличием. Прислонясь к стене коридора, они продолжали болтать.

Мимо, тоже в купальном костюме, прошел Лусио; поздоровавшись с ними, он скрылся вдали.

– Как у вас настроение, не желаете ли снова пометать копья и бросить в атаку штурмовые отряды? – спросил Рауль.