Шрифт:
– Мы с Лусио очень независимые, – слабо оправдывалась Нора. – Каждый из нас имеет право жить своей собственной Жизнью, потому что…
– Вот она нынешняя молодежь, – сказала донья Пепа, оставаясь при своем мнении. – Каждый тянет в свою сторону и в один прекрасный день обнаруживают, что… Конечно, это я Не про вас говорю, деточка, вы же сами понимаете, вы такие славные, но уж поверьте моему опыту, я вот воспитала Нелли, и если только рассказать, чего мне это стоило… Да вот за примерами ходить недалеко, если вы и сеньор Коста не будете глядеть как следует, я не удивлюсь, если… Но я не хочу быть нескромной.
– Это не называется быть нескромной, – поспешила заметить сеньора Трехо. – Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду, и полностью с вами согласна. Я тоже, поверьте, должна следить за своими детьми.
Нора начала понимать, что весь этот разговор относится к Пауле.
– Мне тоже не очень нравится поведение этой сеньориты, – сказала она. – Правда, это не мое дело, но у нее такая странная манера кокетничать…
– Мы как раз об этом и толковали, когда вы пришли, – сказала донья Росита. – Буквально то же самое. Настоящая бесстыдница.
– Ну, я этого не говорила… По-моему, она просто рисуется своим легкомыслием… и конечно, вы, сеньора…
– Ну, разумеется, деточка, – сказала сеньора Трехо. – Я не потерплю, чтобы эта девица, или как ее там, продолжала приставать к моему мальчику. Он сама невинность, вы только представьте, ему всего шестнадцать лет. Да разве только это… Она, конечно, не удовольствуется одним флиртом, выражаясь по-английски. Да что далеко ходить…
– Закрути она только с учителем, это бы еще куда ни шло, – заявила донья Пена. – Хотя тоже не очень хорошо, раз уж обвенчалась перед богом, так не заглядывайся на другого мужчину. Но сеньор Лопес, кажется, такой воспитанный, может, они действительно только разговаривают.
– Настоящая вамп, – сказала донья Росита. – Муж у нее очень симпатичный, но если бы мой Энцо увидал, как я болтаю с другим мужчиной, хоть он у меня и не грубиян, но наверняка так просто это не обошлось. Женитьба – дело серьезное, я всегда это говорю.
– Я знаю, о чем вы думаете, – сказала Нора, опуская глаза. – Она пыталась приставать к моему… к Лусио. Так вот, ни он, ни я всерьез этого не принимаем.
– Понятно, деточка, по все же следует быть осторожной, – сказала донья Пепа, чувствуя с неудовольствием, как рыбка срывается у нее с крючка. – Очень легко сказать, что вы всерьез этого не принимаете, но женщина всегда женщина, а мужчина – мужчина, как говорил, уж не помню, в каком обозрении, Монтгомери.
– О, не надо преувеличивать, – сказала Нора. – Что касается Лусио, то я совершенно спокойна, а вот поведение этой девушки…
– Этой потаскушки, – поправила донья Росита. – Выскочить за полночь на палубу с чужим мужем, когда законная супруга, простите за выражение, как невинный ангелочек, остается смотреть…
– Ну, это вы слишком, – сказала сеньора Трехо. – Не надо преувеличивать, донья Росита. Сами видите, девочка относится к происшедшему философски, а ведь она заинтересованное лицо.
– А как еще я должна относиться? – удивилась Нора, чувствуя, как маленькая цепкая рука начинает сдавливать ей горло. – Такое больше не повторится, вот все, что я могу сказать.
– Да, возможно, – сказала сеньора Трехо. – И все же я ни за что не позволю кружить голову мальчику. Я уже сказала мужу все, что думаю, и, если эта девица снова начнет свои приставания, я и ей все выскажу начистоту. Бедный мальчик считает своим долгом оказывать ей любезность, потому что, когда ему вчера стало нехорошо, сеньор Коста помог и даже сделал подарок. Представьте, какое затруднительное положение. Но вы только посмотрите, кто к нам идет…
– Не солнце, а божья кара, – провозгласил дон Гало, отсылая шофера жестом циркового фокусника. – Ну и жарища, сеньоры! Так вот я перед вами с почти полным списком, который и представляю на ваш снисходительный суд.
XXXV
– Tiens, tiens [95] профессор, – сказала Паула. Лопес сел с ней рядом на краю бассейна.
– Дайте мне, пожалуйста, сигарету, я оставил свои в каюте, – сказал он, почти не глядя на нее.
95
Ну-ну (франц.).
– Этого еще не хватало! Кажется, я швырну в океан эту проклятую зажигалку. Ну ладно, а как мы почивали?
– Более или менее сносно, – ответил Лопес, все еще думая о снах, которые оставили у него привкус горечи. – А вы?
– Пинг-понг, – сказала Паула.
– Пинг-понг?
– Да. Я вас спрашиваю, как вы себя чувствуете, вы мне отвечаете, а потом спрашиваете, как я чувствую себя. Теперь я вам отвечаю: прекрасно, Ямайка Джон, прекрасно, несмотря ни на что. Светский пинг-понг так же приятен и глуп, как выкрики «бис» на концертах, открытки с поздравлениями и миллион подобных вещей. Восхитительная мазь, которая идеально смазывает колеса мировых машин, как говаривал Спиноза.