Шрифт:
А вот и ты, бежишь вслед за ним. В отличие от него, твое пальто надето правильно. Теперь ты кричишь «Уиллард!»
Ты никогда не сделала бы этого раньше. Ты изменилась. Тебе сейчас любой уступит дорогу. У тебя разъяренный вид. Твои глаза сверкают. В них — слезы. Люди отступят на край тротуара, чтобы дать тебе пройти. Я хотела бы, чтобы мы жили, как раньше, но ты начнешь расставлять ловушки. Я буду спотыкаться о проволоку. Падать с лестницы посреди ночи. Ты спрячешь все деньги. Ты поставишь замок на дверь, ведущую на чердак. Или забаррикадируешь ее шкафом. Никто и не узнает, что там есть дверь.
Я сделала тебя такой, какая ты сейчас, — настоящей. Но ты запрешь меня на чердаке вместе с твоей серой одеждой. С твоими старыми чемоданами. С твоей пылью и темнотой.
Я надеваю свою поношенную одежду, которая была на мне, когда я пришла сюда. Запаковываю сорочку и черное кружевное белье. Выгребаю мелочь из коробки для пуговиц. Я не трогаю твои тайные сбережения — стопку двадцатидолларовых купюр за батареей. Глажу кота. Оставляю кредитку и ключи на журнальном столике. И ухожу. Я ничего не краду.
Питер Эткинс
Поверенный кубиста
Питер Эткинс — уроженец Ливерпуля, уже четырнадцать лет проживающий в Лос-Анджелесе.
Эткинс является автором романов «Утренняя звезда» («Morningstar») и «Удар грома» («Big Thunder»), а также сборника «Исполнитель желаний и другие рассказы» («Whish-master and Other Stories»). Его произведения печатались в «Weird Tales», «The Magazine of Fantasy & Science Fiction», «Cemetery Dance». Эткинс также пишет для телевидения и театра, но, пожалуй, самую большую известность он приобрел благодаря своему вкладу в кинематографию — сценариям для серии фильмов «Восставшие из ада» («Hellraiser») и «Исполнитель желаний» («Wishmaster»).
Не так давно Эткинс выпустил серию эссе в сборниках «Хоррор. Еще 100 лучших книг» («Horror: Another 100 Best Books») и «Киноужастики» («Cinema Macabre»), а также завершил работу над сценарием для оскароносного режиссера Эррола Морриса.
Глен Хиршберг, Деннис Этчисон и Питер Эткинс организовали ежегодное театрализованное представление, приуроченное ко Дню всех святых, — «Шоу тьмы на колесах» («The Rolling Darkness Revue»). Рассказ «Поверенный кубиста» был написан к гастролям 2005 года и впервые опубликован в издании «Darkness Rising», которое является приложением «Earthling Publications».
«Название этого рассказа явилось мне во сне, — вспоминает Эткинс. — Сам по себе сон был весьма тривиален, но в нем я проходил мимо бара с вывеской „Поверенный кубиста“. Во сне фраза не вызвала у меня удивления, но, проснувшись, я понял, что она весьма интригующая и стоит того, чтобы стать заглавием рассказа».
Дело в том, что Джексону этот тип никогда не нравился. Они и встречались-то лишь однажды. Это случилось пятнадцать лет назад, когда старому мошеннику Анзаллару было, должно быть, уже около восьмидесяти.
Габриель Анзаллар присутствовал на званом вечере Дуга Гордона, и даже там, на фоне толпы самовлюбленных воротил шоу-бизнеса, выделялся изрядным самомнением.
Требуя внимания, щедро перемежая свою речь цитатами и поговорками (не просто избитыми, но уже давно позабытыми), Анзаллар вклинивался в разговоры — видит Бог, отменно скучные! — и не давал никому даже слова вставить, буквально разливаясь соловьем. Во времена гигантов живописи он был незначительным художником, но более талантливые и известные товарищи по цеху сделали Анзаллару одолжение и умерли раньше его. И теперь старик оказался в центре внимания просто потому, что пережил их всех. Многие гости нашли это достаточно веской причиной для того, чтобы почтительно толпиться вокруг Анзаллара. Конечно, это не было прикосновением к величию, но хотя бы прикосновением к тому, кто сам с этим величием сталкивался.
Сам Джексон, изрядно заинтересованный рассказами Анзаллара о послевоенном Париже и Нью-Йорке пятидесятых годов столетия, перекинулся со стариком от силы тремя ничего не значащими фразами: отличный вечер, не правда ли? Пробовали ли вы голубятину? И после третьей подобной фразы Анзаллар повернулся к хозяйке дома — анорексичной блондинке, третьей жене Дуга, — и осведомился у нее так, словно выпытывал какой-то особый секрет:
— А чем занимается ваш молодой друг?
Третья жена Дуга Гордона — Джексон едва помнил ее имя — вроде бы Маргарет — была вычурной особой, претендующей на элегантность. Марго — именно так ее звали — замялась на секунду и, словно припоминая, взглянула на Джексона. Он сжалился над ней и ответил сам:
— Я юрист.
— О! — воскликнул Анзаллар. — Юрист!
Это слово он выделил с нелепым изумлением чрезвычайно удивленного человека. Словно Джексон сообщил, что является изобретателем воды, или силы земного притяжения, или чего-то еще в этом роде.
— У вас есть визитка? — с волнением спросил Анзаллар, словно шанс того, что у Джексона имеются при себе карточки, был ничтожно мал, а от смелости вопроса захватывало дух. Джексон вручил старику визитку, и тут круговорот гостей разлучил их.
За прошедшие с тех пор пятнадцать лет Джексон ни разу не думал о старике. И даже не встречал упоминаний о нем в прессе, пока на прошлой неделе не наткнулся на некролог в "Таймс".
А теперь звонит вдова Анзаллара и просит его в качестве последнего поверенного мужа связаться с наследниками и огласить завещание. Попытки Джексона как-то втолковать ей, что на самом-то деле он никогда не являлся поверенным покойного, ни к чему не привели.
— Послушайте, муж дал мне вашу визитку, — обиженно сказала дама, и Джексон не нашелся что сказать.
Он неожиданно поймал себя на том, что и на самом деле не прочь заняться завещанием. Правда, Джексон так и не понял, с чем связано это желание. Может, просто день выдался скучный. Или не хотелось расстраивать женщину, только что потерявшую мужа. Или же Джексон посчитал, что из всей этой истории получится неплохой рассказ для званого обеда, если она обретет заключительный, третий акт оглашения завещания. Но сейчас, ко) — да перед ним на столе лежал этот самый документ, он очень сожалел, что оказался столь сговорчивым. И еще раз перечел бумаги.