— Да, — говорит она. — Да, это было весело.

Он кивает, а потом сглатывает, словно и сам неважно себя чувствует.

— Хорошо. — Он обеими руками взъерошивает волосы, поворачивается к Сейди, улыбается и берет ее за руку. — Пошли. Надо что-нибудь перекусить.

— Вообще-то я не голодная.

Он смеется:

— Ну хоть кофе. Согласна? Кофе? Я угощаю.

Это слово словно бы возвращает ее к реальности, она чувствует аромат жареных зерен, видит поднимающийся от чашки горячий пар…

— Кофе. Да.

Когда они сидели в кафе, смешавшись с субботней публикой, Сейди спросила:

— Почему вы трое пригласили меня пойти с вами?

Лео удивленно поднял брови:

— А почему нет?

— Вы меня почти не знаете.

Лео аккуратно оторвал уголок от пакетика с сахаром и высыпал его в чашку.

— Теперь знаем лучше.

Почему-то она думала, что все изменится. Может, ждала, что эта троица примет ее в свою таинственную игру, а может, просто надеялась, что ей наконец повезет. Но после того как Лео попрощался с ней в тот полдень, она не видела их несколько дней. Дни напролет под октябрьским дождем: "Пожалуйста, подайте немного мелочи". Дни в ожидании, когда после закрытия продуктовых лавок выкинут на улицу гнилые овощи или заплесневелый хлеб. Ночи в компании жмущихся друг к другу от холода таких же бездомных, как она, и неизвестно, кто разгонит их на этот раз — местные панки или копы. Может, ее забыли? А может, ей самой следует забыть?

Такую ночь забыть легко, то, что тогда происходило, очень похоже на сон. Да, она ходила к тому дому, мылась в ванной, пила вино с Рейни. Одежда… Да, она помнит прикосновение шелка. Но маски? Черная фигура с белыми руками, их безымянный хозяин? Но Сейди помнит и прикосновение прохладной маски к своему лицу. В самом деле, хотя прошло уже столько времени, она вздрагивает, когда капли дождя падают ей на щеки, и удивляется, что ее лицо открыто. А вот погоня по парку, превратившемуся в лес… загнанный в чащу деревьев медведь… это наверняка сон. Так где же закончилась реальная ночь и где начался сон? Этот вопрос мучил Сейди.

Этот и еще более важный — почему ее новые друзья не признали ее после всего?

Как-то вечером, голодная и окоченевшая от холода, она столкнулась на улице с Рэзом.

— Секси-и Сей-ди.

— Отстань от меня.

— Да ладно, крошка Сейди. Давай куплю тебе поесть что-нибудь горячее. Что-нибудь горячее и вкусное, а потом ты и я, потом мы можем повеселиться. Ты ведь любишь веселиться, правда, крошка Сейди? Секси Сейди. Еще не проголодалась?

— Еще не очень, — сказала она, и он дал ей пройти.

Но сказал при этом в спину:

— Ты проголодаешься. — И Сейди стало тошно оттого, что слова сутенера могли стать правдой.

А потом снова наступила пятница, месяц подбирался все ближе к своему концу, к Хэллоуину. Сейди ничего не могла с собой поделать и направилась в Маллейн-парк. На этот раз в подземном переходе не было никакого Рэза, только парочка забулдыг, распивающих одну бутылку на двоих.

— Чудесная ночка, — сказал один из них, когда Сейди проходила мимо. — Чудесно спрятаться от дождя под крышу.

Стены перехода отражали голос пьянчужки. Вторя эху, он снова, словно пытаясь разгадать его механизм, пробормотал: "…от дождя под крышу… от дождя под крышу". Сейди поднялась по лестнице, вдохнула пахнущий гарью воздух, освещенные дорожки бежали сквозь темноту деревьев, надежда заставила отступить воспоминания о пережитых за последнюю неделю невзгодах и страданиях. Может быть… может быть, все-таки…

Рейни с радостным воплем заграбастала ее в объятия, Лео своей здоровенной ручищей потрепал по волосам, даже хладнокровный Том одарил улыбкой. Она была дома — на свободе.

Всего второй раз, а у нее уже было чувство, что совершается ритуал — ванна, вино, новая одежда.

На этот раз Рейни превратилась в астронавта в белых ботинках с застежками-молниями и в облегающем тело костюме зеленого цвета. Смочив руки в ванне, в которой мылась Сейди, она зализала назад волосы и стала гладкой и холодной, а Сейди, уже успевшая отведать вина, тем временем скользнула в шелковые панталоны и широкий халат, преобразившись в персидского принца. Рейни, словно старшая сестра, распутала Сейди волосы и намотала ей на голову черный с бахромой платок. Завершив туалет, они на секунду замерли перед зеркалом, Рейни, словно холодная колонна, возвышалась за спиной у Сейди.

— Я думала, вы обо мне забыли, — сказала одуревшая от счастья Сейди.

Рейни склонилась вперед и уперлась подбородком ей в плечо. Теперь в зеркале отражались два лица на одном теле.

— Не забыли.

— Я не видела вас всю неделю.

— Надо было кое-куда сходить, кое-кого повидать. — Рейни склонила голову к голове Сейди. — Ты зря волновалась, крошка Сейди. Разве мы не говорили, что теперь ты наша?

Сейди передернуло, она вспомнила Рэза.

— Что такое?

— Ничего. Просто не надо так меня называть. Хорошо?