Он кивнул:

— Твоя версия похмелья, за вычетом алкоголя. Ты пользовалась сверхъестественными чувствами.

— По всей видимости.

Он уже несколько лет знал о ее ясновидении, верил в это безоговорочно, так как снова и снова видел, что она могла делать, и хранил ее тайну.

— Но ты не помнишь, что они тебе сообщили?

— Нет. Если они мне вообще что-нибудь сообщили.

— Должно быть, нечто плохое. Возможно, достаточно плохое, чтобы лишить тебя памяти?

— Не знаю, Гордон. Я видела несколько довольно мерзких вещей. Ужасных, отвратительных вещей. Они никогда не влияли на мою память раньше. Что могло быть настолько плохим, настолько совершенно шокирующим, что я не смогла бы вынести воспоминания об этом?

— Может быть, ты увидела, что произошло там, в лесу. Черт, может быть, ты увидела, как кто-то вызывал дьявола.

— Я не верю в дьявола. Во всяком случае, не на столько.

— И, возможно, поэтому ты и не помнишь.

Райли задумалась над этим, но покачала головой:

— В дополнение к некоторым отвратительным вещам я видела также и несколько чрезвычайно странных вещей, особенно за последние несколько лет. Сверхпугающих вещей. Я не верю, что какой-либо оккультный ритуал на самом деле смог бы вызвать дьявола во плоти полностью, с рогами и вилами — но я не знаю, была бы я настолько шокирована, произойди это прямо у меня на глазах.

Гордон осклабился:

— Уж если на то пошло, тебе, наверное, просто было бы любопытно, как они ухитрились так быстро засунуть парня в маскарадный костюм.

— Наверное. Ты же знаешь, вся эта чушь, кажущаяся сверхъестественной и магической, в основном просто дымовая завеса. Как правило.

— Ты мне это уже говорила. О’кей. Итак, ты увидела там убийцу, и что-то касающееся данного события вызвало амнезию. Таково наиболее вероятное объяснение, правильно?

Ей пришлось согласиться:

— Полагаю, да. Поэтому первоочередная задача для меня — как можно быстрее восстановить те воспоминания.

— Думаешь, убийца мог знать, что ты что-то видела?

— Думаю, мне придется сделать такое допущение, пока я не получу доказательств обратного. И поиски доказательств будут не прогулкой в парке, так как я понятия не имею, кем мог быть убийца. Хуже того, сверхъестественные чувства, похоже, вышли из строя, по крайней мере, на данный момент.

— Без брехни?

Райли покачала головой:

— Без брехни. У меня должно было получиться установить связь с чем-нибудь на месте преступления: в такого рода ситуациях, когда все напряжены и расстроены, я всегда на пике силы. Или всегда была. На этот раз — ничего. Ни черта, даже когда я прикоснулась к тем камням.

— Получается, ты охотишься на убийцу в темноте.

— Примерно, да.

Гордон продолжил развивать мысль:

— Убийцу, который может знать или, по крайней мере, предполагать, что ты что-то там видела. Но если он и правда знает, что ты что-то видела, или даже подозревает, зачем позволять тебе свободно разгуливать? Я вот о чем: он уже совершил довольно жестокое убийство. Зачем оставлять в живых тебя?

— Не знаю. Если только у него нет чертовски серьезной причины быть уверенным, что я не стану угрозой.

— Как например, он, возможно, знал, что бы ты там ни увидела, ты этого не вспомнишь?

— Откуда он мог знать? Амнезия это не то, что можно вызвать намеренно, во всяком случае, насколько мне известно. И ООП годами изучало такого рода вещи. Травматические повреждения, особенно повреждения головы, влекут за собой всевозможные последствия. Но амнезия, за исключением кратковременной, стоит не особенно высоко в списке. Помимо нее у меня нет никаких ушибов или шишек, не говоря уже о чем-то достаточно серьезном, чтобы указать на травму головы.

— Очень кратковременная амнезия?

— Это довольно распространенное явление — после травматического повреждения не помнить события непосредственно ему предшествовавшие. Но почти всегда оно означает интервал в несколько часов, а не дней, и почти никогда — недель.

— О’кей, — Гордон ненадолго задумался. — Маловероятно, быть может, но как насчет другого экстрасенса?

Райли содрогнулась:

— Господи, надеюсь, что нет.

— Но воздействие на тебя другого экстрасенса возможно?

— Почти все возможно, ты это знаешь не хуже моего. Другой экстрасенс мог уловить информацию об амнезии или даже знать об этом заранее. Черт, может и вызвать ее. Или, по меньшей мере, ею воспользоваться, — она сделала вдох и медленно выдохнула. — Я тебе одно могу сказать. Если в этом замешан еще один экстрасенс, то превосходство за ним, как минимум до тех пор, пока туман в моей голове не рассеется, и я не смогу воспользоваться своими способностями.

«Если смогу. Если смогу».

— Не слишком-то мне нравится, как это звучит, детка, — высказался Гордон.