— Мэтт… — позвала Виктория, жмурясь от лучей солнца, встающего на востоке.

Он повернул голову в её сторону.

— Ты думаешь о маме и папе?

Мальчик отрицательно покачал головой.

— А о чём тогда? — она поднялась с земли и на четвереньках подползла к нему поближе.

— Ты не поймёшь, мала ещё…

— Я всё пойму, Мэтт! — вспыхнула девочка. — Не говори со мной, как с ребёнком! Я уже взрослая!

— Взрослая, как же… — усмехнулся Мэтт. Виктория залезла ему под руку и устроила голову у него на плече. Мальчик рассеянно погладил сестру по светлым волосам. — Тора, знаешь что? Я вот всё думаю… Мне кажется, нам не стоит ехать в Сан Клеренс…

— Почему? — удивилась Виктория. — Нам ведь негде жить. У нас даже совсем нет денег! Если о нас не позаботятся другие, что же мы будем делать?

— Сами о себе позаботимся, — серьёзно отозвался Мэтт. — Я слышал, что говорил о приюте в Сан Клеренс папа, когда ещё… Ну, ты понимаешь…раньше… — Мэтт прикусил губу, чтобы не расплакаться при Виктории. Если Виктория, будучи совсем ещё глупым ребёнком поплакала и успокоилась, то Мэтту воспоминания о родителях каждый раз причиняли невыносимую боль. — Это очень маленький город. И приют там бедный. Школы нет. Я не хочу, чтобы ты росла без школы.

— Мне не нужна школа! — возразила Виктория. — Когда Вивиана возвращалась в деревню на каникулы, она казалась очень усталой. Она говорила мне, что в школе трудно и не дают играть.

— До чего же ты несмышлёная! — с раздражением ответил ей Мэтт. — Школа тебе необходима. Без школы ты не сможешь поступить в колледж и выучиться на хорошую профессию. Мама очень бы хотела, чтобы ты получила образование и устроилась работать в каком-нибудь большом городе, вроде Сбардлигара или Нью-Ларпа.

— А ты? — поинтересовалась девочка.

— Мне всё равно. Я и так смогу как-нибудь жить, неважно. Главное, что теперь я должен заботиться о тебе.

— И что же мы будем делать, если не поедем в приют Сан Клеренс?

Мэтт придумал замечательный план, как поступить в этом случае. В три часа дня их должны были посадить на электричку до Сан Клеренса, но как раз перед этим, в два пятнадцать с противоположной платформы отходил поезд на Гранд Палар, крупнейший город в их округе. Мальчик рассчитывал, что им удастся удрать от сопровождающей их жены священника, тайком пробраться на поезд и отправиться в Гранд Палар. Правда, он представлял себе с трудом, что именно ждало их по прибытию, но было совершенно очевидно, что вряд их стали бы возвращать обратно.

В любом случае, ребята так никогда и не узнали, что ожидало бы их в Гранд Паларе. Попасть туда им не удалось. Когда подошёл поезд, и они побежали к переходу, Виктория споткнулась и упала, вывихнув ногу, а Мэтт бросился ей помогать, сшибив развозчика багажа и разметав чемоданы по всей платформе. Жена священника стала истошно призывать охрану задержать ребят, прибежали надзорные вокзала, собралась огромная толпа любопытных. Всё это закончилось тем, что рассерженного Мэтта и раненую Викторию привезли в тот самый Сан Клеренс, правда за ними тут же закрепили славу трудновоспитуемых детей, что сделало их жизнь в приюте просто невыносимой.

Если бы Мэтт захотел, он мог бы легко сбежать из приюта и отправиться куда угодно душе: нравы здесь были строгими, но к беглецам относились приветливо и никогда их не искали — меньше подопечных, меньше расходов. Однако со временем мальчик всё больше понимал, как глупо было рассуждать о побеге, когда в кармане у них не было ни единой монетки и ни в одном городе на земле их никто совершенно не ждал. Но несколько лет спустя существование в Сан Клеренсе стало совсем уж нестерпимым, так что ни радовала даже та скудная еда, которой кормили тут и тот жалкий кров, который нельзя было даже с натяжкой назвать домом.

В день, когда ему исполнилось десять лет, Мэтт наконец-то решился на побег. Они с Викторией долго готовились к этому шагу, собирая остатки еды с ужинов и обедов, и даже скопили немного денег. Их мольбы не остались неуслышанными и побег прошёл идеально, так что уже к вечеру следующего дня они оказались в Мальвери, а оттуда сразу двинулись в Южный Барбан, пешком и через лес, а уже из него на автобусе — в Эндхагр. Но свободная жизнь оказалась совсем не такой, как они себе её представляли. Десятилетнего мальчишку никто не желал брать на работу, деньги быстро закончились, жить было негде и есть было тоже нечего. Несколько недель кочевания по дворам и подвалам, воровства и выпрашивания еды повергли Мэтта в отчаяние. Виктория держалась эмоционально, но она сильно простудилась и заболела. Поэтому, когда в конце концов, власти обнаружили их и поместили в приют для беспризорных детей, Мэтт был даже рад. Жить здесь было намного лучше и легче, чем в Сан Клеренс, но самое главное — здесь была школа, и Виктория, наконец-то научилась читать, писать и считать. Она не была способной к предметам, но училась старательно, чтобы не расстраивать Мэтта, который постоянно вбивал ей в голову, что она непременно должна быть образованной.

В один из тёплых осенних дней, когда Виктория сидела за партой в пустом классе и учила историю, к ней заглянул Мэтт. Комната тонула в золоте косых лучей заходящего солнца. Было душно, девочка открыла окно, и порывы то и дело налетавшего ветра окутывали всё вокруг густым ароматом осени. Атмосфера царила настолько спокойная и безмятежная, что Виктория, дремавшая над учебником, не сразу поняла, что кто-то подошёл сзади.

— А-а, это ты… — она полуобернулась, когда ей послышались чьи-то шаги. — Привет!