"Ради Керина, сжимая зубы и стараясь отрешиться от всего происходящего, думала девушка, я сделаю это только ради Керина!"

Она не заметила, как оказалась возле белой двери. Лола вдруг зарыдала — громко, в голос. Слёзы брызнули из её глаз, она съехала вниз по стенке и упала на пол. Мэтт отпустил Викторию и кинулся к девочке.

— Билли… Прости меня… Я не могу… Я всё ещё не могу… — причитала Лола, лёжа на полу и захлёбываясь от рыданий. — Я так хотела… Я так старалась, правда… Но я не могу, не могу…

Мэтт уселся на пол и взял Лолу на руки. Лицо девочки, за какие-то несколько мгновений вдруг сделавшееся снова неосмысленным, безразличным и отчуждённым, уткнулось в грудь Мэтта. Он погладил её по голове, а Лола отчаянно обхватила его руками.

— Билли… — девочка говорила с трудом, её плечи содрогались от рыданий. — Ты простишь меня? Я не могу… Я не могу уйти… Я не могу без тебя…

— Всё хорошо, Лола! — пытался успокоить девочку Мэтт. — Тебя никто не винит. Всё будет хорошо…

— Ты простишь меня? — уже с напором спросила Лола, прерывая юношу на полуслове. — Пожалуйста, скажи, что ты не злишься… Что ты всё ещё любишь меня и…и ждёшь…где-то там, за той дверью…

Виктория, растерянно наблюдавшая за плачущей Лолой и успокаивающим её Мэттом, повернулась и посмотрела на дверь. Она вдруг подумала, что более подходящего момента войти туда ей не представиться. В обычной ситуации Мэтт наверняка последовал бы за ней, и кто знает, чем бы всё это закончилось? Что, если оттуда нельзя вернуться назад? У неё, по крайней мере, есть цель, за которую можно пожертвовать собой, а Мэтту погибать из-за её бредовых идей вовсе ни к чему.

И охваченная вдруг совершенным бесстрашием, даже каким-то маниакальным стремлением к риску, Виктория положила ладонь на ручку и толкнула дверь.

— НЕТ!! Ты что?! — Мэтт переложил Лолу на пол и кинулся к сестре. — Не смей!

Но прежде чем он достиг двери, Виктория уже ступила через порог. Дверь захлопнулась за её спиной, голос Мэтта оборвался, и её окружила густая непроглядная тьма. И тут же с Виктории схлынула вся её отвага, и девушку парализовало ужасом. Сердце её бешено заколотилось, а по спине побежали ручейки холодного пота.

— Что я наделала? Что я наделала? — зашептала Виктория, в панике оглядываясь по сторонам, но не видя ничего, кроме вязкой, как чернила, темноты. — Боже, как глупо… И о чём я только думала? Что, если теперь я никогда больше не вернусь назад?!

Мысль о том, что она покинула мир — даже странный мир Блунквилля — навсегда, что она никогда больше не увидит ни Мэтта, ни Керина, пронзила сердце Виктории такой болью, что у девушки подкосились колени. Она рухнула вниз, но не на пол, а ещё ниже: ей вдруг показалось, что она с бешеной скоростью летит в неведомую чёрную пропасть. Она замахала в воздухе руками, пытаясь за что-нибудь уцепиться, и поняла, что её полёт — лишь иллюзия: от неожиданно нахлынувшего страха у неё просто закружилась голова.

Виктория почувствовала, что её глаза наполняются слезами.

— Не надо плакать, солнышко! Разве тебе никогда не говорили, что у тебя прелестная улыбка?

Это был голос графа. Плакать Виктории сразу же расхотелось. Она подняла голову: хозяин Блунквилльского замка в просторном одеянии серебристого цвета стоял над ней. Уголки его губ играли едва уловимой улыбкой. В левой руке он держал роскошную красную розу.

— Ты?! — ошеломлённо воскликнула Виктория. — Ты — здесь?!

— А почему бы и нет! — пожал плечами граф. — Отличное местечко для тех, кто хочешь побыть один и поразмышлять о…

— Но разве мы не умерли? — перебила его Виктория.

Граф наклонился и подал ей руку, помогая встать. Когда девушка оказалась на ногах, он взял её под руку и неспешно повёл вперёд во мраке. Вокруг по-прежнему было так темно, что Виктория не видела даже землю, по которой они ступали.

— Умерли? — граф притворно удивился. — О, дорогая моя Виктория, ты всё ещё не перестала мыслить ограниченно… Мне жаль слышать это от тебя, красавица, потому что мне казалось, что ты уже начала вникать в самую суть!

— И в чём же суть? — взглянула на него Виктория.

— Суть в том, что за той дверью ничего нет! — отозвался граф, прикрыв глаза и вдыхая аромат розы. — Для тебя. По крайней мере, сейчас. Ты, к счастью, ещё жива, золотце, а в ту дверь можно войти только душе, уже покинувшей мир. Неужели эта мысль сразу не пришла в твою очаровательную головку?

— Но… Но куда же я тогда попала? — удивилась Виктория.

— Как всегда — очередной тупик! — развёл руками мужчина. — Твоё путешествие вновь оказалось совершенно бессмысленным!