– Скажите, Ирина! А кто-нибудь из друзей Сергея мог об этом знать? – решил я зайти с другой стороны.

– Какие у него друзья?! – отмахнулась Ирина. – Собутыльники одни.

И этот маневр не удался! Но я не терял надежды.

– Но под землей он не один же лазил? Были у него коллеги по этому делу? – вспомнил я про мифическое диггерское братство.

– Ах, эти! – пренебрежительно повела плечом Ирина. – Да, конечно, были. Но все телефоны остались в мобильнике Сергея, а мне его менты так и не вернули.

И тут Ирина с неожиданной злостью проехалась по представителям правоохранительных органов, причем самыми приличными словами в ее тираде были «их» и «легавые». Похоже, у девушки богатая биография.

– Как жаль! – разочарованно вздохнул я. Видимо, в моем голосе было столько неподдельной печали, что Ирина растрогалась.

– Ой! Есть еще вариант! – вдруг радостно воскликнула Ирина. – Пока Сергей мобильником не обзавелся, он все номера в общую телефонную книжку писал. Вот только где она? Нам городской телефон давно за неуплату отключили. Ха! Напугали ежа голой ж… На фига мне их телефон, когда у меня мобильник есть? А вот книжка должна была остаться… О! По-моему, я ее на антресоль засунула.

Ничего не оставалось делать: пришлось ехать к ней домой. Ирина, извинившись, быстро переоделась в домашний халатик, затем приступила к поискам. Поглядев на антресоль, она попросила:

– Помогите мне, пожалуйста!

Ирина указала на массивную банкетку. Я пододвинул банкетку к шкафу, Ирина забралась на нее и принялась копаться в антресоли, бормоча:

– Куда же она могла задеваться? Вы не знаете, куда пропадают вещи, которые кладешь с краю, чтобы они всегда были под рукой?

Я не знал. Да, собственно, и не размышлял сейчас об этом. Глядя снизу на Ирину, я отметил, что у нее не только классная попка, но и потрясающие ноги: благо, сейчас упомянутые места предстали передо мной в полной красе. Понятно, что в такой обстановке мыслительные процессы несколько замедляются и зачастую приобретают иное направление.

– Вот! – радостно вскрикнула Ирина, с усилием выдергивая из стопки старых журналов книжку в потертом кожаном переплете. От резкого движения она чуть не упала, и я был вынужден подставить свои крепкие мужские руки. С моей решительной поддержкой Ирина успешно удержала равновесие, и я помог ей спуститься на пол.

– Вот! – повторила Ирина, протягивая мне книжку. Я с нетерпением открыл вожделенный предмет и с разочарованием обнаружил, что указанная телефонная книжка ничем не отличается от любой другой семейной телефонной книжки. Кроме вполне понятных записей типа «неотложка», «участковый», «поликлиника регистратура», там присутствовали короткие и ничего не говорящие постороннему человеку записи вроде «Нефедовы», «тетя Лиза», «мастер Марина» и совсем загадочное «Кастркот».

– Ничего не понимаю! Мне тут сложно разобраться, – честно признался я, отдавая книжку обратно Ирине.

– Давайте я найду, – зашелестела страницами Ирина. – Да, тут одни его собутыльники, и то уж… этот спился, этот доширялся, этого посадили… Ага! Вот его старый приятель из этих, из подвальщиков. Этот, пожалуй, лучше всего знал Сережу!

Я посмотрел на место, указанное Ириной. Там был записан номер городского телефона с пометкой «Стилрэт».

– Так это диггерский псевдоним? – осенило меня.

– Нету у них никакого псевдонима, ничего у них нету, одно слово – голь перекатная, – презрительно пояснила Ирина. – А это они так друг друга называют, по кликухам. Серегу они Шир ханом звали. И почему Шир хан? Серега отродясь не ширялся!

Я не стал вдаваться в объяснения: что упустила школа, то утеряно безвозвратно. Да и проходят ли нынче в школах Киплинга? В мое время проходили. Уж про псевдонимы точно все знали.

– Так этот Стилрэт и есть его старый диггерский соратник? – уточнил я.

– Да уж больше Стилрэта никто про Серегу не знает, это точно! – подтвердила Ирина.

– А этот, Кастркот? – ткнул я пальцем в поразившую меня запись. – Может, он чего знает?

– Кто? – удивилась Ирина. Она глянула в указанное место и зашлась веселым смехом.

– Ой, ну ты даешь! Это я телефон ветклиники записала, когда кота собиралась кастрировать.

Отсмеявшись, Ирина выдернула листок из книжки и отдала мне.

– Возьмите. Мне ни к чему теперь. Тут все Сережины приятели да его родственники…

Тут Ирина вспомнила Сергея и на ее глаза навернулись слезы.

– Ну, не надо… не надо, Сережу уже не вернуть, – попробовал я утешить «вдову де-факто». Несчастная! Мне всегда жаль таких женщин. Нашла себе более-менее нормального мужика, выбрав между «плохим» и «категорически неприемлемым»; гордо называет себя «жена», для представителей власти вполголоса уточняет «гражданская»; на языке закона ее именуют «сожительница»; сам так называемый «муж» в разговоре обозначает свою подругу жизни неопределенным словом «моя». А они рады иллюзии семейной жизни, пока несчастный случай в лице очередной разлучницы не разрушит песочный замок счастья до основания. В данном случае в роли разлучницы выступила сама смерть.