Я вышел из состояния ступора и толкнул в плечо Таврова. Тавров с минуту смотрел на щит, потом повернулся ко мне и спросил:

– Неужели те самые?

Я достал из кармана уже успевшую измяться распечатку фотографии шергинских кинжалов и протянул Таврову. Тавров тщательно сравнил каждый кинжал с изображением и сказал, возвращая фотографию:

– Без сомнений. Второго случайного набора из шести таких кинжалов быть не может. Итак, еще один вопрос к Веронике Павловне.

Хозяйка появилась минут через пять. Среднего роста, красивая стройная брюнетка, на вид лет тридцати пяти, в строгом и явно баснословно дорогом деловом костюме. Вошла походкой уверенной в себе бизнесвумен. Чисто Юлия Тимошенко, если той когда-нибудь придет в голову снова стать брюнеткой. Надо полагать, что сходство не только внешнее.

– Здравствуйте, господа! – произнесла Вероника Павловна, обращаясь к нам. – Чай, кофе? Или что-нибудь покрепче?

– Нет, благодарю вас, – отказался Тавров. – Лучше сразу перейти к цели нашего визита. Позвольте представиться: я – частный детектив Валерий Иванович Тавров, мой помощник Мечислав Мстиславович Булгарин. Мы расследуем обстоятельства гибели Сергея Шергина. Скажите, вам был известен этот человек?

– Присаживайтесь, господа! – кивнула Вероника Павловна на кресла и сама элегантно расположилась в одном из них. Я уселся в кресло, стараясь не смотреть на ноги Вероники Павловны. А посмотреть было на что!

– Мне жаль вас разочаровывать, – с улыбкой проговорила хозяйка, – но я не припоминаю человека с таким именем.

– Этот человек занимался поисками исторических артефактов в подземельях Москвы и был известен в диггерском сообществе под прозвищем Шерхан, – пояснил Тавров.

– Ах, этот… – протянула Вероника Павловна. – Да, я была знакома с ним и даже в свое время приобрела у него вот эти кинжалы для украшения библиотеки. Так, случайное и чисто деловое знакомство.

И Вероника Павловна указала на щит с кинжалами. Мы быстро обменялись с Тавровым взглядами. Вероника Павловна не стала отпираться от знакомства с Шергиным. Интересно: ей действительно нечего скрывать или же это продуманная комбинация по сокрытию правды?

– В таком случае, почему же вы скрыли от официального следствия факт своего делового знакомства с Шергиным и придумали историю романтических отношений? – с легкой укоризной поинтересовался Тавров.

– А зачем мне афишировать факт незаконного приобретения нелегального антиквариата? – усмехнулась Соколова. – Это я вам говорю как частному лицу. А для официального следствия версия романтических отношений останется неизменной.

– Вот из-за такого стремления скрыть мелкие грешки часто не удается раскрыть крупные преступления! – укоризненно заметил Тавров.

– Защита закона – не мое дело, для этого есть многочисленная армия законников, – парировала Вероника Павловна. – Вы закончили на тему законности или еще прочтете лекцию о гражданском долге? Подобной ерунды я наслушалась еще в пионерской организации. Была такая в Советском Союзе, помните?

– Вероника Павловна! А как вы вышли на Шергина? – поспешил я задать вопрос, опасаясь, что Тавров захочет продолжить дискуссию.

– Это он вышел на меня через одного знакомого антиквара, – ответила Соколова. – Антиквар знал, что я для оформления старинного особняка подбираю соответствующие предметы. Шергин позвонил мне и предложил купить вот эти кинжалы. Мы встретились с ним, и я приобрела предметы за наличные деньги. Как оказалось, это было утром того дня, когда его убили. Похоже, что он торговал не только нелегальным антиквариатом.

– А сколько вы ему заплатили, если не секрет? – осторожно поинтересовался я.

– Теперь не секрет, – ответила Соколова. – За все шесть предметов десять тысяч евро наличными. Он попросил, чтобы деньги были купюрами по сто евро. Я передала ему пачку в банковской упаковке. Он разорвал упаковку и тщательно их пересчитал. Уже это говорит о многом, не правда ли?

– Что вы хотите этим сказать? – не понял я.

– Он не занимался торговлей антиквариатом, эти вещи попали к нему случайно, – пояснила Соколова. – Вначале он вообще заломил какую-то несусветную сумму, затем долго торговался. Но я сразу его раскусила: перехватила его утром, повертела перед носом живые деньги – он и сдался. И тщательно пересчитал деньги. Солидные люди так не делают. Думаю, что он нарвался на пулю, занявшись не своим делом. Ему бы ворованный медный провод в лом сдавать, а он в антикварные дела полез!

– Скажите, а сколько первоначально просил Шергин за кинжалы? – спросил я.

– Восемьдесят тысяч евро! – фыркнула Соколова. – За вещи сомнительного происхождения.

– Понятно, – кивнул Тавров и тут же задал вопрос: – А как Шергин вышел на антиквара, вашего знакомого? Ведь вы же сказали, что Шергин не был в этом деле профи. Как же он вышел на антиквара с нелегальным антиквариатом? Я знал двоих антикваров: это были очень осторожные люди, избегавшие сомнительных связей.

– Ну, это уж надо спросить его самого! – пожала плечами Соколова.

– Да, хотелось бы поговорить с этим антикваром, – согласился Тавров. – Вы можете дать его координаты?

– Легко! Подождите пару минут, я разыщу его визитку, – ответила Вероника Павловна и вышла из залы.

Отсутствовала она минут пять-шесть, а когда вернулась, передала Таврову визитку владельца антикварного салона Костецкого Игоря Львовича. На визитке был указан городской телефон.

– На телефоне сидит секретарь, – пояснила Вероника Павловна. – Вы представитесь, объясните причину звонка, и она соединит вас с Игорем Львовичем.