– Не проще было забрать все сразу? – удивился Тавров. – Зачем такие сложности?

– Нельзя забирать предмет, являющийся личной собственностью покойного, – пояснила Вероника Павловна. – А вот часть предмета забрать можно. Не знаю деталей, но таково поверье. Я думаю, что мои цыганские предки в таких делах разбирались куда больше нас.

Хм! Резонно.

– А бабушка не рассказывала вам, куда делось копье? – поинтересовался я.

– Она сказала, что вскоре после изъятия копья из могилы клан Дракулешти передал его господарю Молдавии Стефану чел Маре, называемому у нас Стефаном Великим.

– Ага, а Стефан Великий передал копье в качестве приданого Елене Волошанке, – уяснил я. – Так копье попало в Москву. После своей опалы Елена сумела спрятать артефакт, и его нашли много позже. Теперь история копья более или менее ясна. Только не ясно, зачем оно понадобилось вам, Вероника Павловна! Для коллекции?

– Дело в том, что камень Удачи и копье Дракона, согласно легенде, взаимосвязаны, – ответила Соколова. – Два любящих и близких человека взаимно поддерживают друг друга. Речь идет, разумеется, необязательно о плотской любви, тут имеется в виду духовное единение. Это необязательно муж и жена, это могут быть сын и мать, отец и дочь – главное, чтобы они были дороги друг другу и готовы на самопожертвование ради дорогого человека. Поэтому, узнав в наконечнике копья, за которым так охотился Георгеску, то самое копье Дракона из бабушкиных рассказов, я не могла устоять.

– Вы хотели передать его Аркадию? – понимающе кивнул головой я.

– Нет, я хотела передать копье Дракона своему сыну Володе, – ответила Соколова. – В нем смысл моей жизни. Наше единение, единение камня Удачи и копья Дракона принесли бы ему успех и счастье в жизни.

– Хм… Однако жизнь Влада Цепеша я бы не назвал удачной и счастливой, – с сомнением заметил Тавров.

– Ну почему же?! – живо возразила Соколова. – До определенного момента его жизнь была вполне успешна и счастлива. Он вернул себе престол отца и даже в плену жил достойно вместе с любимой женой. В сражениях он был удачлив до определенного момента. Просто мы не знаем деталей этого момента: то ли у него случился разлад с любимым человеком, то ли копье было просто похищено.

– Примерно, как сейчас, – вполголоса заметил я, но Соколова услышала. Она опустила голову и еле слышно произнесла:

– Да, как сейчас.

– Значит, копье у вас действительно украли, – задумчиво произнес Тавров, потирая лоб пальцами.

– Наконец до вас дошел этот факт! – с раздражением заметил Аркадий. Он сидел рядом с Соколовой, крепко обняв ее, и поглаживал ее спину ладонью – словно ребенка успокаивал.

– Валерий Иванович, я предлагаю применить метод исключения, – решительно вмешался я. – Если вы поразмыслите, то придете к выводу, что в доме сейчас находится только один человек, который официально имел доступ во все помещения и имел возможность входить туда круглосуточно, включая подвал и комнату наблюдения.

– Да, – согласился Тавров, поняв мою мысль, и решительно поднялся со стула. – Что-то давно мы не видели нашего дорогого Викентия Аркадьевича!

Стараясь не шуметь, мы подошли к комнате дворецкого. Тавров осторожно взялся за ручку: дверь оказалась закрыта на замок. Тавров отошел назад, прикидывая, как бы половчее вскрыть дверь, но Аркадий опередил его, решительным ударом ноги выбив дверь.

В комнате никого не оказалось. Окно, невзирая на мороз, было открыто и оттуда тянуло ледяным воздухом. Аркадий высунулся в окно, осмотрелся и сказал:

– Так-так… Он ухитрился разбить камеру наблюдения, чтобы мы не заметили его ухода через окно на мониторе видеонаблюдения. Под окном большой сугроб, очень удачно для него. А машина его на месте, значит, пешком ушел.

– В окно он полез, опасаясь наткнуться на кого-нибудь из нас по дороге к выходу, – заметил Тавров. – А уж на улице он добрался до ворот, электронный ключ от калитки у него есть. Н-да… Выходит, упустили мы засланного казачка вместе с его добычей!

– Но как мы теперь расплатимся с похитителями? – застонал Аркадий, обхватив голову руками.

– Если это не спектакль с их стороны с целью извлечения дополнительной выгоды, то ситуация действительно тяжелая, – мрачно согласился Тавров. – Поэтому будем искать вашего засланного казачка Викентия и через него выходить на заказчика похищения копья Дракона. Однако популярная вещица оказалась!

Тавров немедленно связался с Бредниковым и вкратце рассказал ему о событиях сегодняшней ночи. Узнав новости, Бредников выругался смачно и так громко, что я услышал его голос, стоя рядом с Тавровым. Затем он велел нам дожидаться его приезда в особняке Соколовой.

В ожидании приезда следователя мы успели поспать и позавтракать, так что появившегося около часа дня Бредникова мы встретили достаточно бодрыми. Бредников допросил Аркадия и сказал:

– Дело осложнилось, конечно, но вашего дворецкого мы уже подали в розыск. Зато есть и светлое пятно. Вот, смотрите! Узнаете?

И Бредников протянул нам несколько фотографий. Там был изображен Лаврушин, но какой-то чудной.

– Господи! Где вы его нашли? – воскликнула Соколова.

– Нашли мы его в психиатрической лечебнице, – ответил Бредников.