Викентий Аркадьевич угрюмо молчал.

– А посмотрим, с чем вы пришли к господину Пихлеру, – продолжал монолог Бредников, берясь за спортивную сумку. – Вы пришли с этой сумкой, и это подтверждается записью камер видеонаблюдения на входе в гостиницу. Так что запираться бессмысленно!

– Я пришел с похожей сумкой, – угрюмо пробормотал Викентий Аркадьевич. – А эту вижу первый раз в жизни.

– То есть это не ваше? – спросил Бредников, вытряхивая из сумки упакованный в бумагу длинный предмет, тяжело упавший на полированный столик. – В таком случае, возможно, это принадлежит господину Пихлеру? Что скажете, господин Пихлер?

Пихлер двинул кадыком, сглатывая слюну, и хрипло ответил:

– Это принадлежит церкви! Принадлежит по праву!

– Вот как? – удивленно поднял брови Бредников. – Ну-ка, посмотрим!

Он развернул бумагу, и в его руках оказался предмет, который сразу показался мне знакомым. Это был наконечник копья длиной примерно полметра и довольно странной формы: верхняя часть листовидная, переходящая в нижнюю, расширяющуюся книзу. Через весь наконечник проходило довольно узкое ребро жесткости, снизу плавно переходящее в пустотелую трубку: именно в этой части наконечник насаживался на древко.

– Это оно! – в один голос воскликнули Соколова и Вахрушин. – Копье Дракулы!

Пихлер, неотрывно глядевший горящим взглядом на копье, хрипло рассмеялся и объявил:

– Вы ничего не знаете! Вы даже не знаете, что это!

– Вот как? – иронически осведомился Бредников. – Позвольте с вами не согласиться! Вот два свидетеля, которые утверждают, что данный предмет является собственностью госпожи Соколовой. И имеются неопровержимые доказательства того, что данный предмет был украден из дома госпожи Соколовой присутствующим здесь Мурловым Викентием Аркадьевичем.

– Нет, вы не знаете! – упрямо покачал головой Пихлер. Но больше он ничего не сказал. Бывший дворецкий говорить также отказался, и потому их обоих отправили в СИЗО.

– Вы вернете нам копье? – с волнением спросила Вероника Павловна. Бредников не выдержал ее умоляющего взгляда и отвел глаза.

– Видите ли, тут целый ряд обстоятельств препятствует. Во-первых, данный предмет представляет собой антиквариат, и на него должны быть оформлены соответствующие документы, которых у вас нет; во-вторых, это вещественное доказательство по делу об убийстве Шергина; в-третьих, это…

– А то, что судьба человека, мальчишки, зависит от этого куска железа, так это вам безразлично?! – возмутился я.

– Что же я могу сделать? – развел руками Бредников.

– А ты не пиши в протокол изъятие наконечника копья, – посоветовал Тавров. – Тем более если госпожа Соколова не заявит официально о его похищении, то Мурлову и предъявить нечего будет. А вот фальшивый паспорт Ватикана – это уже само по себе дело. Пихлер передал паспорт Мурлову – так ведь не сам же он его отпечатал?! Думаю, ребята папы римского захотят все это на тормозах спустить. Да и карта иностранного банка в бумажнике Мурлова не случайно там оказалась. Это, очевидно, его гонорар за украденное копье. Так что дело ясное.

– Ну, ладно! – решился Бредников. – Учитывая сложившиеся исключительные обстоятельства – не видел я никакого копья!

И тут Соколову оставила ее обычная выдержка: она упала на колени перед Бредниковым и разрыдалась.

– Спасибо вам, спасибо, – доносилось сквозь рыдания, а Вахрушин пытался поднять ее с колен, бормоча:

– Не надо, Ника, стыдно же.

Тавров вздохнул, решительно засунул копье в спортивную сумку Мурлова и сказал:

– Аркадий! Свяжитесь с похитителями и скажите, что артефакт у вас и что вы готовы к обмену. Только пусть предоставят доказательства, что с мальчиком все нормально. И выясните судьбу Порхова и Крутова.

Я думал, что теперь все решится: обменяем злополучный артефакт на живого ребенка – и делу конец. Однако это было только начало.

Мы не успели покинуть отель: едва мы собрались выходить, как в дверь постучали. Высокий мужчина плотного телосложения в строгом темном костюме вошел в номер и густым приятным баритоном осведомился:

– Господа! Кто здесь старший?

– Я! – сухо ответил Бредников. – Советник юстиции Бредников. А кто вы сами будете?

– Позвольте представиться: протопресвитер Николай, наместник военно-духовного ордена «Братство Креста Господня», – отрекомендовался мужчина.

– А документики ваши позвольте! – бесцеремонно потребовал Бредников. Мужчина пожал плечами, вынул паспорт из внутреннего кармана.

– Ага, Николай Юлиевич Стогов-Абашидзе, 1962 года рождения, уроженец… Угу! – пробормотал Бредников и, возвращая паспорт, спросил: – Я так понимаю, что вы из одной, так сказать, организации с господином Бернудовым?

– Да, господин Бернудов является Кавалером нашего Ордена и именно потому я здесь, – подтвердил Стогов-Абашидзе, усаживаясь на диван.

– Если вы желаете дать свидетельские показания… – начал было Бредников, но Стогов-Абашидзе довольно бесцеремонно перебил его: