После победоносного завершения войны с персами в 629 году византийский император Ираклий Первый торжественно вернул в Иерусалим реликвию Честного Креста, переданную ему побежденными персами по условиям мирного договора, а вскоре восстановил и храмовый комплекс Гроба Господня. Посчитав, что реликвиям Страстей Христовых больше ничего не может угрожать на Святой Земле, византийцы вслед за Крестом возвратили в Иерусалим и другие святыни. Вероятно, они были переданы Иерусалимской Церкви не позже 630 года, начиная с которого имеются исторические свидетельства поклонения этим святыням в тамошних храмах. Копье Лонгина вернулось ко Гробу Господню и последующие триста с лишним лет вместе с остальными реликвиями было выставлено для поклонения паломников, прибывавших в Палестину со всех концов христианского мира. Этому сохранились документальные подтверждения.

Во второй половине седьмого века Иерусалим посетил галльский епископ Аркульф, рассказы которого послужили ирландскому аббату Адамнану основой для написанной им позднее книги «О святых местах». В своем сочинении Адамнан посвятил Святому копью целую главу, в которой сказал следующее. Вот цитата по памяти: «Тот же Аркульф точно так же видел и то копье воина, которым он прободал ребра висевшего на кресте Господа. Это копье находится вделанным в деревянный крест в портике базилики Константина; древко этого копья расколото на две части, и его также город Иерусалим посещает, лобызает и чтит». К тому же к седьмому столетию, ко времени после освобождения Иерусалима от персов, относятся свидетельства о Святом копье иерусалимского патриарха Софрония, жившего с 634 по 638 год, и армянского паломника Мовсеса Каланкатуаци.

В первой половине девятого века было оставлено последнее упоминание о нахождении копья Лонгина в Иерусалиме, где его наряду с другими реликвиями Страстей видел византийский паломник Епифаний, описавший свое путешествие в книге «Повесть о Иерусалиме и сущих в нем местах».

После арабского завоевания в 638 г. Святая Земля превратилась в провинцию халифата Фаластын. Довольно долго – два столетия – мусульмане мирно соседствовали с христианами, но после обострения отношений Византийской империи с мусульманскими правителями во второй половине девятого века все реликвии Страстей, за исключением Древа Креста, вновь были перевезены в Константинополь. Как утверждается в русской хронике «Повесть временных лет», уже в правление императора Льва VI Мудрого, правившего с 870 по 912 год, эти святыни демонстрировались русским послам в Большом дворце византийской столицы.

В Константинополе Святое копье вскоре приобрело статус, пожалуй, самой почитаемой святыни. По крайней мере, в послеиконоборческую эпоху, то есть после 843 года, в византийской богослужебной практике вошло в традицию торжественное поклонение Святому копью с участием императора и патриарха в Великие четверг и пятницу – предпасхальные дни, которые в седьмом – девятом веках посвящались поклонению Древу Креста Господнего. В числе ряда авторов этот факт засвидетельствовал и византийский император-интеллектуал Константин VII Багрянородный, правивший с 911 по 959 год, в своей книге «О церемониях византийского двора». Устав храма Святой Софии – Типикон Великой церкви – описывает процедуру поклонения Святому копью.

За два последующих столетия византийским императорам удалось собрать в Константинополе все важнейшие реликвии Страстей Господних, ранее хранившиеся не только в Иерусалиме, но и в нескольких других городах Ближнего Востока. Поэтому к концу одиннадцатого века столица Византийской империи стала для христианского мира, в сущности, настоящей Святой Землей, не менее святой, чем Палестина. Слава об этой коллекции зазвучала по всей Европе после письма императора Алексея Первого Комнина, правившего с 1081 по 1118 год, отправленного где-то между 1091 и 1095 годами графу Фландрии с просьбой о помощи против турок. В этом послании император довольно подробно перечислил хранящиеся в его столице христианские реликвии, не забыв и о Святом копье.

Существует предположение, что в целях проверки подлинности византийского сообщения об имеющемся в Константинополе собрании священных предметов туда специально направлялись западные паломники. В числе таковых был, например, неизвестный по имени мирянин, житель Северной Франции или Фландрии, скорее всего, из числа будущих крестоносцев. Не позже 1098 года он записал рассказ о своем путешествии, известный сегодня под названием «О граде Константинополе». Эта уникальная рукопись сохранилась в единственной рукописной копии конца двенадцатого или начала тринадцатого века, созданной в монастыре Сантес-Креус, что в тридцати километрах от города Таррагоны в испанской Каталонии. Ныне эта рукопись хранится в Публичной библиотеке города Таррагоны. Упомянутый анонимный путешественник свидетельствует, что во дворце императора наряду с другими святынями Страстей Христовых находится «копие, которым был пронзен Его бок».

На основании сообщений десятков паломников можно уверенно утверждать, что в конце одиннадцатого века все константинопольские реликвии Страстей, в том числе и копье, были сосредоточены в дворцовом храме Богородицы Фаросской, в специально оборудованном реликварии. С большой долей вероятности предполагается, что размещалось это священное хранилище в приделе восточной части южного храмового нефа, а сам реликварий был уникальным сооружением со скатами из хрусталя и деревянных перекрытий, пропускающими солнечные лучи. Этот преломляющийся свет создавал мистически сияющую и переливающуюся среду, золотые солнечные блики перетекали по поверхности реликвий, которые в большинстве своем оставались доступными для созерцания.

Именно там, в 1200 году, Святое копье наряду с другими святынями Страстей Господних увидел и кратко описал новгородский паломник Добрыня Ядрейкович – будущий новгородский архиепископ Антоний. В его книге «Паломник» есть следующее сообщение: «Се же во царских Златых палатах: Крест Честный, Венец, Губа, Гвозди, Кровь лежащее иная, Багряница, Копие, Трость…»

31 июля 1201 года священные реликвии Фаросского храма едва не оказались разграблены толпой обезумевшей черни, ворвавшейся в императорский дворец в ходе аристократического мятежа и попытки узурпации власти одним из константинопольских вельмож. Южная часть храма была сожжена, а одна из стен реликвария полностью разрушена. И только выдающееся красноречие скевофилакса этого храма – хранителя ценностей – Николая Месорита, а более того, копья подчиненных ему стражников остановили и вразумили народ.