Шрифт:
– Алло! Миссис Марш? – А может, повесить трубку – и дело с концом? Снова шушуканье. Отдаленные голоса. А потом…
– Это отец Джоэла. – Глубокий голос. Крутой мачо.
– Здравствуйте, мистер Марш.
– Кэтрин, верно? Послушайте, Кэтрин, мы с женой очень беспокоимся из-за Джоэла. Мы не видим его целыми неделями. Жена приходила вчера к нему, чтобы прибраться, и обнаружила полный разгром. Это было… отвратительно. Это несвойственно нашему мальчику – проявлять такое неуважение и к матери, и к собственному дому.
– Джоэл всегда такой аккуратный, – пробормотала я.
– Джоэл должен был прийти вчера к нам на ужин. Его бабушка только что приехала из Нигерии. Она не видела Джоэла пять лет… А он так и не появился. И дома его тоже не было. Сегодня утром он не пришел в церковь. Его постель не разобрана, Кэтрин. Ясно, что он не появлялся в своей квартире с тех пор, как его мать навела здесь порядок.
– О господи…
– Джоэл всегда ходит в церковь, Кэтрин. Он хороший мальчик. Мы думали… Мы решили, он с вами.
– Нет, боюсь, что не со мной, мистер Марш. Честно говоря, мы немного повздорили.
Наступило молчание; я слышала, как он несколько раз глубоко вздохнул.
– Когда вы видели его в последний раз?
Я вспомнила лицо Джоэла вчера – там, на Стрэнде. Потрясенный изменой, он забирался в «мерседес».
– В пятницу, – соврала я. – В квартире, как вы и говорите, был разгром. Кажется, к нему приходил друг…
– Что за друг? – тотчас спросил мистер Марш, не давая мне возможности собраться с мыслями.
– По-моему, кто-то с работы. У нас с ним не ладилось в последнее время. Эта его новая должность…
– Что это за должность, Кэтрин? У Джоэла явно есть деньги, но, когда мать спросила, чем он зарабатывает на жизнь, он не ответил.
– Не знаю, мистер Марш. Он и мне ничего не говорил.
Пауза. В трубке снова зашуршало, – кажется, миссис Марш хотела отнять ее у мужа. Но победителем остался он.
– Кэтрин, наш сын принимает наркотики?
Я увидела в окне машины собственное отражение. Я выглядела изможденной и старой. Улица была тиха и безжизненна.
– Нет. Конечно же, нет.
Мать Джоэла все же выхватила трубку:
– Где Джоэл, Кэтрин? Где он? Вы должны мне сказать, пожалуйста! Пожалуйста…
– Я не…
– Вы знаете! Вы лжете! – Она всхлипывала так, что с трудом могла говорить. – Что вам нужно от моего сына? Он же ребенок, он вдвое моложе вас… Вы его совратили, вы сбили его с пути… Где он?
– Мне жаль, – произнесла я, – мне очень жаль, но я ничем не могу вам помочь. Извините.
Я услышала голос мистера Марша: «Дай-ка мне эту…» И снова он:
– Кэтрин, моя жена, как вы видите, очень расстроена. Она не хотела вас ни в чем обвинять. Мы знаем, что вы здесь ни при чем, и неважно, что… Может, мы беспокоимся понапрасну, но просто Джоэлу такое поведение несвойственно. Вы понимаете?
– Да.
– Я могу попросить вас, чтобы вы позвонили нам, если Джоэл объявится? Мой номер… У вас есть ручка?
– Секунду. – Я прижала мобильник щекой к плечу, роясь среди квитанций в поисках ручки. – Да, диктуйте.
– Домашний номер – 8637 4111. Служебный – 8323 4982. Спасибо, Кэтрин. Надеюсь, что могу на вас положиться.
– Да, мистер Марш. Позвоню, как только что-нибудь узнаю.
Я нажала кнопку, отсоединяясь, схватила бутылку виски и припала к ней.
2
– Боже правый, Кэтрин, вы кошмарно выглядите!
Уилла растирала руки, покрытые гусиной кожей – холодный ветер насквозь продувал бирюзовые шелка, в которые она была облачена. Я стояла и пялилась на это одеяние: то ли платье, то ли халат, то ли нечто среднее. Я настолько устала, что едва не окосела от этого многослойного колыхания материи. Хочу, чтобы Эми обвила меня руками. Хочу лежать рядом с ней, и пусть она нежно гладит меня по голове, как это делала мама.
– Что ж, заходите, пока я не замерзла насмерть, – проронила Уилла, словно это я держала ее на пороге.
– Где Эми? – спросила я, пока Уилла устраивалась в бледно-розовом шезлонге в дальнем конце комнаты. Сочетание розового с ее бирюзовыми тряпками резало глаз. На кофейном столике красовались пустая бутылка из-под чилийского «мерло» и откупоренная – южноафриканского «пино». И одинокий бокал – полный, с измазанным помадой ободком.
– Откуда мне знать? Разве сторож я ей? – пробормотала Уилла; в голосе явственно слышались злые нотки. – Возьмите бокал, если угодно. – Она небрежным жестом указала на бутылку.