И все же он улыбался, сжимая в руках банку кока-колы. Воспаленные глаза вспыхнули нездоровым блеском, когда я следом за мистером Проссером вошла в комнату.

– Кэт! Я уж думал, ты сюда не доберешься!

– Я торчу здесь весь день.

Стул подо мной, когда я села за стол напротив Стефа, громко заскрипел. В дальнем углу, прямой как струна, замер полицейский – притворялся, что его там нет. Стены, выкрашенные в темно-розовый цвет, напомнили мне мою старую спальню в отцовском доме. На столе лежал выключенный диктофон. А на тех двух стульях, видимо, прежде сидели те господа в костюмах. Люминесцентная лампа на потолке мигала, и моя головная боль усилилась.

Не знаю, разрешили бы мне коснуться Стефа, но мне в любом случае не хотелось этого делать. Он сгорбился, положив руки на стол. Ногти были обкусаны, на костяшках пальцев следы зубов.

Мистер Проссер сел рядом со Стефом. От такого расклада – они по одну сторону стола, а я по другую – стало казаться, будто я веду допрос.

– Мне сейчас подыскивают безопасное местечко, – сообщил Стеф. – Говорят, к вечеру все утрясут. – Он улыбнулся, и улыбка получилась странная, напряженная – такой я не видела у него прежде. – Даже как-то захватывающе.

– Не вижу ничего захватывающего, Стеф.

– Верно. Ничего. – Он спохватился, что брякнул что-то не то, и состроил благостную мину. Однако по этой обмолвке уже легко было догадаться, что творится в его паршивой голове. Мы смотрели друг на друга – и пытались понять, как жить с этим дальше.

– Стивен – очень важный свидетель, – нарушил молчание мистер Проссер. – Все обвинения с него сняты, поскольку он согласился дать показания.

– Какие еще показания? – резко обратилась я к Стефу. – Что ты можешь рассказать такое важное?

– Это насчет денег, которые мы крутили. – Несмотря на свой засушенный страх и усталость, Стеф явно был горд собой.

– А я думала, ты толком ничего об этом не знаешь.

– Вообще-то да… – Стеф опять принялся грызть и без того обкусанные ногти.

Мистер Проссер громко откашлялся.

– Если позволите вмешаться… Кэтрин, Стивен сегодня с похвальной откровенностью говорил с полицией о некоторых деталях. Думаю, вам лучше обсудить это позже. Вечером для Стивена найдут подходящее жилье…

– Ясно. – Я думала о Джоэле, садившемся в «мерседес» на Стрэнде. О человеке на заднем сиденье. И мысли снова вернулись в Стефу. – Так ты мне голову дурил, когда твердил, что ничего не знаешь?..

– Кэт… – Голова Стефа поникла.

Он не мог поднять на меня глаза.

– Мудак недоделанный!

– Кэтрин, может… – заикнулся мистер Проссер, но я бросила на него такой взгляд, что он заткнулся.

– Благодарю вас за помощь, мистер Проссер. Дайте мне, пожалуйста, поговорить со Стефом пару минут.

Проссер вопросительно взглянул на Стефа, тот коротко кивнул и снова уставился в стол. Только сейчас до меня дошло, что мистер Проссер торчал здесь все это время по просьбе Стефа. Тот боялся встретиться со мной один на один.

– Хорошо, Кэтрин. – Адвокат поднялся на ноги. – Если понадоблюсь – я снаружи. – Кажется, это относилось к нам обоим.

Когда дверь за ним закрылась, Стеф занервничал еще больше.

– Спасибо, что выручила с мистером Проссером, – произнес он с наигранным оживлением в голосе. – Он крутой.

На миг я смешалась, но потом решила подыграть:

– Какие проблемы.

– Я потом с тобой расплачусь. Когда все это кончится.

– Да ладно.

Стеф протянул руку через стол, но я отстранилась.

– Так что тебе пришлось сказать, чтобы купить свободу, Стеф? Кого продал?

Он заерзал на стуле.

– У меня не было выбора, Кэт. Не мог же я пойти в тюрьму…

– Об этом нужно было думать прежде, чем браться за карьеру криминального авторитета. – И тут, по тому, как упорно Стеф избегал моего взгляда, я поняла, что продал он не какую-нибудь жирную морду из «мерседеса». – Что будет с Джимми и Эдди?

– Кэт, выслушай меня. Это новая жизнь, ведь так? Я могу выбраться из этого дерьма. Буду жить в другом месте, может быть очень даже хорошем. Вернусь в колледж… или еще что-нибудь такое. У меня все документы будут чистые. Ты можешь уехать вместе со мной, Кэт. Ты никогда не задумывалась, как это – начать все абсолютно заново? Изменить себя, стать другим человеком?

И Стеф, похоже, действительно стал другим человеком. Размазня по ту сторону стола – это совсем не тот Стеф, которого я знала и любила.