бы настойчиво он ни убеждал себя и окружающих в обратном.

— Послушай, Гер, а вот еще насчет того психиатра, которого ты к Еве пригласил…

— Ты боишься, что ее снова упекут в психушку из-за этой истории?

— Очень сильно подозреваю…

— Я тоже об этом подумал. Поэтому и пригласил Колисова. Он очень компетентный,

насколько я знаю, к тому же его уважают местные психоправы. Если он скажет, что

все в порядке, то никто и пикнуть не посмеет.

— А ты уверен, что он это скажет? — недоверчиво покосился на него Эльдар. В

ответ

Герка хитро прищурился и ободряюще хлопнул его по плечу.

— Не боись, брат. Все будет тип-топ. Мы, журналисты, знаем много грязных

секретиков, но можем держать язык за зубами. За определенное вознаграждение,

разумеется.

— Ты что-то о нем знаешь?

— Возможно. Но не надо меня спрашивать об этом, секрет есть секрет. И если

доктор

окажет нам услугу, будет нечестно, если я не отвечу ему тем же. Так что я -

молчок. И вообще это к делу не относится.

Но взгляд Эльдара по прежнему выражал недоверие.

— Не знаю, Герка, все так серьезно… Не успела она выйти из психушки, как почти

сразу попыталась покончить жизнь самоубийством. Тут никакой доктор

не докажет, что она нормальна. Все слишком очевидно.

— Ты так говоришь, как будто и сам так думаешь. — Подозрительно нахмурился

Георгий.

— Что за чушь! Я говорю просто, как это выглядит со стороны. Надо быть

объективным! К тому же, ведь она сделала это, на самом деле сделала! И как бы мы

себя ни убеждали, что у нее с головой все хорошо — как это можно объяснить?!
–

Эльдар с ужасом понял, что сказал лишнее, но уже было поздно. Взгляд, которым

просверлил его Герка не предвещал ничего хорошего.

— Тебя все-таки сильно ударили по голове, — едва сдерживаясь прошипел Георгий, -

ты же не был таким тупым раньше! Или я просто не замечал?

— Ладно, Гер…

— Нет, до тебя что, правда ничего не дошло? Ты не смог связать два события,

которые буквально на глазах у тебя произошли — в одно? Или ты хочешь, чтобы я

сказал об этом вслух? О том, в чем ты боишься себе признаться?

— Постой, неужели ты действительно думаешь, что… Да нет же, у Алешки был

инфаркт!

Неудивительно, что после всех этих головомоек сердце не выдержало…

— У Алешки?! — Презрительно скривился Герка, — у нашего Алешки был инфаркт? Да

ты

что, идиот?!

— Так бывает…

— Да он войну прошел! Неужели ты думаешь, что пальнув из пушки пару раз, Алешка

умер от разрыва сердца!

— Ты бы видел его! На нем лица не было когда он приехал в больницу!

— Я думаю. — Усмехнулся Герка.

Эльдар долго смотрел на Герку, будто пытаясь что-то прочесть на его лице, а

потом все-таки сдался.

— Может быть. Может ты и прав. Это объясняет почему Ева попыталась убить себя.

Но… Мне просто не хотелось в это верить, в то, что она это сделала, понимаешь?

Ведь она его любила… мне так казалось.

— Может он и не спрашивал у нее согласия.

— Ты считаешь, что Алешка… нет, он бы не причинил ей вреда. Я уж не говорю о

том, что еще когда разговаривал с ним, вроде бы мне удалось его убедить, что это

опасно. Нет, он бы не стал.

— Ты его плохо знаешь. — Вздохнул Герка, доставая сигарету. — Он сжег мосты, ему

нечего было терять. И я знаю, что он безумно ее хотел, слишком долго. Возможно,

посчитал, что это стоит того, чтобы… умереть.

— Может нет, — Эльдара осенила очередная догадка, — может просто она…

понимаешь,

это должно же было когда-то произойти, она должна была… проголодаться рано или

поздно! Может, она перестала в какой-то момент себя контролировать и… Ну

скажи, вот ты бы смог устоять, если бы она…

— Нет, — быстро ответил Герка, — нет… Но я знаю, что этого не произошло бы,

она

бы скорее умерла, чем причинила вред кому-нибудь из нас.

— Но она могла себя не контролировать!

— Нет! — обрезал Георгий и бросил на Эльдара взгляд, заставивший того замолчать.

–

Понимаешь, я много говорил с ней в эти дни, — спокойнее продолжал Георгий, — и я