Она поднялась наверх посмотреть, что делают полицейские. Они как раз рассматривали стол и беспорядок, который оставил, собирая вещи, Грэхем Хорикс.

– Знаете, – любезно сказала Мэв. – А ведь я в чулане за книжным шкафом. Честное слово, я там.

Полицейские ее проигнорировали.. Присев на корточки, женщина порылась в мусорной корзине.

– Есть! – победно сказала она и вытащила белую мужскую рубашку, забрызганную высохшей кровью. Рубашку она положила в полиэтиленовый пакет. Здоровяк достал сотовый.

– Присылайте судмедэкспертов.

Теперь камеру номер шесть Толстый Чарли считал не узилищем, а убежищем. Во-первых, камеры находились глубоко в недрах здания, далеко от мест обитания даже самых предприимчивых из мира пернатых. Во-вторых, брата нигде поблизости нет. Его уже радовало, что в камере номер шесть вообще ничего не происходит. «Ничего» было бесконечно предпочтительнее ужасов и неприятностей, какие то и дело на него сыпались. Даже мир, населенный исключительно замками, тараканами и людьми по имени К., казался гораздо привлекательнее того, где злобные птицы хором каркали его имя.

Дверь открылась.

– Разве вас не учили, что надо стучать? – спросил Толстый Чарли.

– Нет, – сказал надзиратель. – На самом деле у нас не стучат. Ваш адвокат наконец пришел.

– Мистер Мерримен? – спросил Толстый Чарли, но осекся.

Леонард Мерримен был округлым джентльменом в узеньких золотых очках, и мужчина позади надзирателя никак на него не походил.

– Все в порядке, – сказал мужчина, который не был его адвокатом. – Можете нас оставить.

– Нажмите кнопку звонка, когда закончите, – сказал надзиратель и запер за собой дверь.

Паук взял Толстого Чарли за руку.

– Я тебя отсюда вытаскиваю.

– Но я не хочу, чтобы меня вытаскивали! Я ничего не сделал.

– Отличная причина выбираться.

– Но если я выберусь, то выйдет, что я сбежал, а значит, виноват. Я же стану беглым заключенным!

– Ты не заключенный, – весело возразил Паук. – Тебе еще не предъявили никаких обвинений. Ты просто помогаешь им в расследовании. Да, кстати, есть хочешь?

– Немного.

– Чего бы тебе хотелось? Чай? Кофе? Горячий шоколад? При упоминании о горячем шоколаде у Толстого Чарли потекли слюнки.

– Ужасно хочется, – признался он.

– Значит, горячий шоколад.

Схватив Толстого Чарли за руку, Паук велел:

– Закрой глаза.

Толстый Чарли послушался, хотя и сомневался, что от этого станет лучше. Мир растянулся и сжался, и Толстый Чарли подумал, что его сейчас стошнит. Потом в голове у него все улеглось, по щеке его погладил теплый ветер.

Он открыл глаза.

Они стояли под открытым небом, на большой ярмарочной площади, в стране, которая никак не походила на Англию.

– Где мы?

– Кажется, это называется Скопье. Городок у границы Италии или еще где-то. Я уже давно сюда приезжаю. Тут готовят потрясающий горячий шоколад. Лучшего я не пробовал.

Они сели за маленький деревянный столик, выкрашенный в огненно-красный цвет. Подошел официант и сказал что-то на языке, который Толстому Чарли показался совсем не итальянским.

– Дос шоколадос, приятель, – сказал Паук.

Официант кивнул и удалился.

– Ну вот, – сказал Толстый Чарли, – сейчас ты втянул меня в еще большие неприятности. Теперь меня объявят в международный розыск или еще что. Про меня станут писать в газетах.

– И что они тебе сделают? – улыбнулся Паук. – Посадят в тюрьму?

– Хватит.

Появился горячий шоколад, и официант разлил его в крошечные чашечки. Температурой он напоминал раскаленную лаву, а консистенцией – что-то среднее между шоколадным супом и шоколадным кремом, но пах восхитительно.

– Послушай, – начал Паук, – ну и напортачили мы с воссоединением семьи, правда?

– Мы напортачили? – переспросил с нажимом на первом слове Толстый Чарли. – Это не я украл мою невесту. Это не я устроил так, чтобы меня уволили. Это не я устроил так, чтобы меня арестовали…

– Нет, – согласился Паук. – Но это ты вовлек в наше дело птиц, да?

Толстый Чарли рискнул сделать крошечный глоток из своей чашки.

– Ух! Кажется, я только что обжегся. – Он посмотрел на брата и увидел у него на лице собственное выражение: тревогу, усталость, испуг. – Да, это я вовлек в наше дело птиц. И что теперь?

– Кстати, здесь готовят довольно вкусную лапшу с мясной подливой.

– Ты уверен, что мы в Италии?

– Не совсем.

– Можно задать тебе вопрос?