Паук кивнул.

Толстый Чарли постарался подобрать слова:

– Та история с птицами. Когда они объявляются стаями и делают вид, будто сбежали из фильма Альфреда Хичкока. Как по-твоему, такое возможно только в Англии?

– А что?

– Потому что, кажется, голуби нас заметили.

Голуби были заняты совсем не тем, что полагается делать голубям. Они не клевали корки от сандвичей и не дергали вверх-вниз головами, выискивая оброненную туристами еду. Они стояли совершенно неподвижно и смотрели. Вдруг захлопали крылья, и к ним присоединилась еще сотня птиц, большая их часть приземлилась на статую толстяка в огромной шляпе, которая стояла в центре площади. Толстый Чарли поглядел на голубей, голуби глядели на него.

– И что нас ждет в худшем случае? – вполголоса спросил он. – Они нас обкакают?

– Не знаю. Но боюсь, они способны на много большее. Допивай свой шоколад.

– Но он же горячий!

– Тогда нам понадобится пара бутылок воды, верно? Гарсон?

Негромкий шорох крыльев, перебранка подлетевших пернатых, и за всем этим – негромкое гульканье, точно кто-то шушукается.

Официант принес им воду, и Паук, на котором, как заметил Толстый Чарли, вдруг снова появилась черная с красным кожаная куртка, распихал бутылки по карманам.

– Это же всего лишь голуби, – сказал Толстый Чарли, но, уже произнося эти слова, понял, что они не соответствуют действительности. Это были не просто голуби. Это была армия. Статуя толстяка почти скрылась из виду под серыми и бурыми перьями.

– Кажется, до того, как птицы решили стакнуться против нас, они мне больше нравились.

– И они здесь повсюду, – добавил Паук, потом схватил Толстого Чарли за руку. – Закрой глаза.

Птицы как одна поднялись в воздух. Толстый Чарли зажмурился.

Голуби набросились, как волк на отару…

Тишина, давление… И Толстый Чарли подумал: «Я в печке». Открыв глаза, он сообразил, что нисколечко не ошибся: истинная печь с красными барханами, которые, уменьшаясь, уходили вдаль, чтобы слиться с жемчужным небом на горизонте.

– Пустыня, – объяснил Паук. – Я подумал, это недурная мысль. Зона, свободная от птиц. Место, где можно спокойно поговорить. – Он протянул Толстому Чарли бутылку с водой.

– Спасибо.

– Итак. Не хочешь рассказать, откуда берутся птицы?

– Есть одно место. Я туда ходил. Там была уйма человеко-зверей. Они все… м-м-м… Они знали папу. Там была птица, ну одновременно и женщина, и птица.

Паук наградил его нехорошим взглядом.

– «Есть такое место»? А подоходчивее нельзя?

– Склон горы, а в нем пещеры. А еще там был обрыв, где скалы уходят в пустоту. Словно бы конец света.

– Начало света, – поправил Паук. – Я слышал про пещеры. Одна знакомая девчонка про них рассказывала. Но сам там никогда не бывал. Так, значит, ты познакомился с Женщиной-Птицей и…

– Она пообещала, что заставит тебя уйти. И… э-э-э… Ну… я принял ее предложение.

– А вот это, – сказал Паук с улыбкой кинозвезды, – было чертовски глупо.

– Я не просил ее причинять тебе вред.

– А как по-твоему, что она собиралась сделать, чтобы от меня избавиться? Написать мне увещевательное письмо?

– Не знаю. Я не подумал. Был слишком расстроен.

– Замечательно. Ну, если выйдет по ее, ты будешь расстроен, а я мертв. Мог бы просто попросить меня уйти, знаешь ли.

– Я и просил!

– Э-э-э… И что я сказал?

– Что тебе нравится у меня дома и что ты никуда не уйдешь.

Паук отпил воды.

– А ей? Что в точности ты ей сказал?

Толстый Чарли постарался вспомнить. А ведь если подумать, сказал он довольно странную вещь.

– Только, что дам ей кровь Ананси, – неохотно признался он.

– Что?

– Она об этом меня попросила.

Не веря своим ушам, Паук уставился на него во все глаза.

– Но это же не только я. Это же мы оба!

Внезапно у Толстого Чарли пересохло во рту. Он понадеялся, что причиной тому был воздух пустыни, и отпил воды из бутылки.

– Подожди-ка. Почему мы в пустыне?

– Никаких птиц. Помнишь?

– Тогда что это? – спросил Толстый Чарли и указал на небо.

Сперва они казались крошечными, потом стало ясно, что они просто очень высоко: они кружили и ложились на крыло.

– Стервятники, – объяснил Паук. – Они на живое не нападают.

– Ага, – согласился Толстый Чарли. – А голуби боятся людей.