– Но если бы ты им не занималась, – попытался он ее ободрить, – упустила бы возможность меня арестовать.

– И это тоже. – У нее хватило такта сделать удрученное лицо.

– Есть зацепки?

– Даже если были бы, я все равно не могла бы тебе рассказать. – К их столу подвезли маленькую тележку, и Дейзи выбрала с нее несколько блюд. – Есть теория, что он бросился с Ла-Манш с парома. Последнее, что он купил по своей кредитной карточке, был билет в Дьепп.

– По-твоему, это вероятно?

Подхватив палочками с тарелки клецку, она забросила ее в рот.

– Нет. Я бы сказала, он сбежал куда-то, с кем у нас нет договора об экстрадиции. Скорее всего в Бразилию. Убийство Мэв Ливингстон, возможно, было экспромтом, но все остальное слишком уж тщательно продумано. У него была разработанная система. Деньги отправлялись на счета клиентов. Грэхем снимал свои пятнадцать процентов плюс посылал от имени клиентов распоряжения, чтобы еще больше забирали с оставшейся суммы. Уйма чеков из-за границы вообще не попала на счета клиентов. Просто удивительно, как ему так долго все сходило с рук.

Толстый Чарли жевал рисовую тефтелю с какой-то начинкой.

– Кажется, ты знаешь, где он.

Дейзи застыла с клецкой во рту.

– Ты как-то странно сказала про Бразилию. Будто уверена, что его там нет.

– Это полицейское расследование. И, боюсь, мне придется воздержаться от комментариев. Как поживает твой брат?

– Не знаю. Кажется, уехал. Когда я вернулся домой, его комнаты не было на месте.

– Его комнаты?

– Его вещей. Он забрал свои вещи. И с тех пор от него ни слуху ни духу. – Толстый Чарли отпил жасминового чая. – Надеюсь, с ним все в порядке.

– А что такого с ним может случиться?

– Ну, у него та же фобия, что и у меня.

– Ах да, из-за птиц. Нуда, ну да. – Дейзи сочувственно кивнула. – А как невеста и будущая теща?

– М-м-м… Не сказал бы, что эти определения в настоящий момент подходят.

– А-а…

– Они уехали.

– Из-за твоего ареста?

– Насколько мне известно, нет.

Она поглядела на него как сочувствующий, но проказливый эльф.

– Мне очень жаль.

– В настоящее время у меня нет работы, нет девушки и – благодаря твоим в основном усилиям – соседи уверены, что я наемный убийца мафии. Кое-кто стал переходить через улицу, лишь бы со мной не встречаться. С другой стороны, малый, в чьем киоске я покупаю газеты, хочет, чтобы я проучил парня, который обрюхатил его дочку.

– И что ты ему сказал?

– Правду. Но, кажется, он мне не поверил. Подарил мне пакет чипсов с луком и сыром и пачку мятных лепешек и сказал, что, когда я сделаю работу, получу еще.

– Пройдет.

Толстый Чарли вздохнул.

– Чертовски неловко.

– Но все-таки не конец света.

Счет они поделили пополам, и со сдачей официант дал им два счастливых печеньица.

– Что в твоем? – поинтересовался Толстый Чарли.

– «Упорство себя оправдает», – прочла Дейзи. – А у тебя?

– То же самое, – сказал он. – Старое доброе упорство. – Смяв свое «счастье» в горошину, он уронил ее в карман и проводил Дейзи до метро на Лейчестер-сквер.

– Похоже, у тебя сегодня счастливый день, – заметила Дейзи.

– То есть?

– Кругом ни одной птицы.

Стоило ей это произнести, и Толстый Чарли сообразил, что она права. Не было ни голубей, ни скворцов. Даже воробьев не было.

– Но ведь на Лейчестер-сквер всегда полно птиц!

– Не сегодня, – улыбнулась Дейзи. – Может, они заняты в другом месте?

Они остановились у входа в метро, и на краткое, глупое мгновение Толстый Чарли решил, что она вот-вот поцелует его на прощание. Но нет. Дейзи просто улыбнулась и сказала «Удачи», а он несмело помахал, сделал эдакое робкое движение рукой, которое можно принять за махание, а можно – за непроизвольный жест. Но она уже сбежала по ступенькам и скрылась из виду.

Толстый Чарли двинулся через Лейчестер-сквер, направляясь к Пиккадилли-серкус.

Достав из кармана полоску бумаги из счастливого печенья, он ее развернул. «Встречаемся под Эросом», – говорилось там, а ниже рисунок наспех: закорючка в виде звездочки, которую при некотором усилии можно было принять за паучка.

На ходу Толстый Чарли обшаривал взглядом небо и окрестные здания, но не видел никаких пернатых, что само по себе было странно, ведь в Лондоне птицы повсюду.

Сидя под статуей, Паук читал «Ньюс-уорлд». Услышав шаги Чарли, он поднял глаза.

– На самом деле это не Эрос, знаешь ли, – сказал Толстый Чарли. – Это статуя Христианского Милосердия.

– Тогда почему она голая и держит в руках лук и стрелы? Такое христианским милосердием не назовешь.

– Я только пересказываю, что читал, – пожал плечами Толстый Чарли. – Где ты был? Я за тебя волновался.