После освобождения из тюрьмы Маклаков вновь принялся за свои аферные операции. На этот раз он придумал выпускать еженедельный «Журнал-справочник для гостиниц и меблированных комнат». В афишах, развешанных повсеместно, он обращался к владельцам меблированных комнат и гостиниц с предложением выписать полезный им журнал. Он обещал бороться с разными аферистами (он по себе знал, каковы они), которые останавливаются в гостиницах, пользуются полным содержанием, а затем исчезают, не уплатив по счетам. Наш герой также обещал, что будет печатать списки лиц, ранее замешанных в мошенничестве с владельцами гостиниц и меблированных комнат.

Самым курьезным было то, что издатель журнала, назначением которого была борьба с мошенниками, сам попался на этом. Ему предъявили иски пятеро хозяев гостиниц за неуплату по счетам. В результате его судили, он получил срок и был выслан из столицы. Досрочно возвратившись из ссылки, Маклаков вновь принялся за свои проделки.

Осенью 1914 года состоялся очередной суд над аферистом. Помимо мошенничества он обвинялся в самовольном возвращении в Петроград. Присяжные заседатели признали Маклакова виновным в содеянном, но… «заслуживающим снисхождения». Суд опять приговорил его к одному году тюрьмы с зачетом предварительного заключения.

После заседания суда, на котором аферист развлекал многочисленную публику своей талантливой и остроумной защитой, он с гордо поднятой головой, важно раскланиваясь с присутствующими, вышел из зала — он был свободен. Не теряя ни минуты, он сразу же после нудной тюремной жизни в «Крестах» приступил к новым мошенническим операциям.

Решив, что ему требуется некоторое разнообразие в обстановке, герой повествования двинулся за границу.

Посчитав, что слух о его аферных операциях в России вряд ли дошел до далекой Италии, Маклаков направился в южную страну на Апеннинах, где ему импонировал и приятный теплый климат, и темперамент южан. Последнее имело немаловажное значение для проведения аферных операций.

Владея достаточно хорошо итальянским языком, имея всегда элегантно-изысканный внешний вид, а также необыкновенный дар нравиться людям, он молниеносно вошел в свет итальянского общества и стал в нем своим человеком. Здесь все его знали как русского князя Багратион-Мухранского. Такой титул и громкая фамилия открывали ему доступ в лучшие дома общества и немало помогали аферисту в его делах.

Из многочисленных аферных операций, проведенных в различных итальянских городах, осталась в анналах истории операция по хитроумному обману Маклаковым не кого-нибудь, а самого русского консула в Милане барона А. Г. Фиттингоф-Шелю. Для обмана такого высокопоставленного лица, как консул, с его опытно-прожженным чиновничьим аппаратом, Маклаков стал заранее и тщательно готовиться. Какими-то совершенно невероятными путями он изготовил на почтовом бланке города копию телеграммы о денежном переводе ему из России на сумму 200 тысяч лир.

Появившись в один из воскресных дней в русском консульстве, Маклаков с независимым видом передал секретарю свою визитную карточку и попросил доложить барону, что князь Багратион-Мухранский просит об аудиенции. Конечно, барон не смог отказать такому «знатному» соотечественнику и он был немедленно принят в кабинете консула.

Прежде чем перейти к делу, связанному с приходом «его светлости», барон предложил вначале скрепить знакомство рюмкой коньяка, который только на днях был ему доставлен из Франции.

После обмена обычными фразами вежливости, относящимися в основном к жизни князя в Милане, Маклаков со смущенным видом, показав копию телеграммы, попросил одолжить ему на несколько часов, а точнее, до 12 часов следующего дня 70 тысяч лир. Эти деньги, сказал он, необходимы на одно дело чести, а почта в связи с воскресным днем закрыта. Барон любезно ответил, что готов оказать эту небольшую помощь человеку — ведь в жизни чего только не бывает и он в молодости был не безгрешен.

Секретарь консула принес немедленно требуемую сумму денег и готов был взять расписку с князя, но барон заявил, что ему достаточно и честного слова «светлейшего». Последний, извиняясь, взял деньги и, любезно раскланявшись, вышел… и был таков.

Когда консул понял, что у него был аферист, да еще такой необыкновенно наглый, он несколько дней был в гневе и распекал ни в чем не повинного секретаря да и других своих сотрудников за халатное исполнение их обязанностей.

Что касается Маклакова, то он, прекрасно понимая, что с консулом шутки плохи и нужно срочно исчезать, без промедления выехал в Париж.

Об аферных похождениях Маклакова в Париже удалось узнать из воспоминаний художницы Елизаветы Сергеевны Кругликовой, почему-то опубликованных в «Петроградской газете» и московской газете «Русское слово» в конце 1916 года.

Елизавета Сергеевна, как известно, прославила себя неповторимыми, необыкновенно жизненными, гениальными своей своеобразной простотой силуэтными рисунками, которые много раз с большим успехом экспонировались на зарубежных выставках, в том числе и на персональных. Она имела в Париже салон, в котором по пятницам собирались известные русские и французские художники. На этих встречах живо и темпераментно обсуждались новые направления в искусстве, рассматривались и оценивались вновь созданные произведения живописи и графики.