Наблюдая за вытекающей артериальной кровью, мне впервые стало скучно. Нет, не то что бы до того случая мне было весело от убийств, скорее противно, просто в душе моей происходили какие-то необратимые изменения.

“Так я уже убивала, нужно будет попробовать что-нибудь этакое, - поймала я себя на страшной мысли”.

Аскольд умирал беззвучно, и так же тихо наблюдала я. Тишину разбавили только, начавшие в серьез раздражать всхлипы Анжелы.

“Нет, дам ей еще шанс”, - подумала я тогда.

Когда последние капли жизни покинули тело врача, я прикрыла отворенную Аскольдом дверь в кабинет, и подошла к компьютеру. Машина мирно гудела и запись все еще продолжалась. Отключив камеру, я, было, хотела уйти, как внимание мое привлекли те самые многочисленные файлы.

Включив первый клип, я поняла, почему выбор Смерти пал именно на этого человека. Сотни короткометражных фильмов, содержали сцены насилия над детьми в самых страшных формах. Аскольд был болен еще до прихода Смерти, он не мог жить без страданий подростков. Садизм – одно из самых распространенных заболеваний нашей психики, и зачастую болезнь эта носит скрытый характер. Смерть проявила ее, открыла занавес. И тогда, суровая действительность человеческих душ предстала передо мной во всей красе.

Доктор пользовался своим положением в чудовищных целях. Я взглянула на имена файлов, и все стало ясно. Первые двадцать фильмов были из серии “мое детство”, видимо так художник и врач Аскольд отбирал работы на выставку. Следующие несколько десятков клипов были подписаны “осмотр”, и включив на несколько секунд один из роликов я поняла почему. Но самым интересным открытием были несколько самых продолжительных роликов с умиляющей подписью “Друзья”.

Фильмы той категории окончательно открыли мне глаза. И Смерть с того момента больше не представлялась такой уж злодейкой. Мы заслужили такую участь, и зло, тлеющие в сердцах миллионов, послужило причиной открытия врат.

“А как же несчастные дети? Как быть с невинными?”

“А никак! Зло совершенное другими, оправдывает их смерть. Прежде чем начать что-либо новое, нужно избавиться от старого”, – на удивление глубоко и емко отвечала себе я.

“Друзья” – так Аскольд называл тех, кто учувствовал в его играх. Тех, кто, так же как и он, баловал себя молодой, свежей плотью. С каждым новым кадром в страшную мозаику добавлялось новое лицо.

Я видела шефа, наслаждающегося ласками девушек из старших групп. Наставника по физической культуре, и совсем юного мальчишку, и даже женщин воспитательниц, распростертых на полу в грязных объятиях с безвольными детьми. Последней каплей, последним штрихом, стало появление еще одной героини.

Сидя в медицинском кресле, обнаженная Анжела смеялась, и слегка колола острыми шпильками лежащее под ней тело молодого парня.

– Что это такое? – сперва тихо, ровным голосом спросила я.

Анжела молчала, опустив глаза вниз.

– Что за чертовщина здесь происходила? – уже громче, с налетом зла повторила я вопрос.

Анжела продолжала сидеть у стены, чуть-чуть приподнявшись из-под стола.

– Мы отдыхали. Все равно это не дети, - девушка повторила фразу, произнесенную ею при нашей первой встрече.

– Подойди, – холодно попросила я.

Анжела всхлипнула, но подчинилась, и на корточках подползла ко мне.

Незаметно для своей подруги, я достала из-за пояса скальпель.

– Ты это заслужила. – Сказала я.

И это было последнее, что услышала Анжела, прежде чем ее собственные крики зазвенели в воздухе.

Лезвие сверкнуло молнией, но в последний момент я решила себя побаловать. Скальпель ударил в глаз - и девушка дико взвыла. Еще одна неглубокая рана – и Анжела осталась слепа. Рыча и извиваясь, она хрипела и в приступе слепого безумия, била руками по полу. Тонкие струйки крови бежали по ее лицу, скатываясь крупными каплями с подбородка.

Первая волна удовольствия оставила меня, и пришел страх. Страх за свой рассудок. Я занесла руку для последнего удара, но за мгновение до того, возникшая в голове мысль приговорила несчастную к мучениям.

“Ты можешь помочь ей. Можешь стать ее мстителем”. – настаивали новые мысли.

И речь шла вовсе не о помощи девушке.

“Ты видела, на что они способны, так освободись же, воплоти свои фантазии”.
– убеждала себя новая я.