Пробуждение было болезненным. Первым сигналом, дошедшим до очистившегося разума, была острая боль. Складывалось впечатление, что ныло все тело. Наиболее острой была боль в руках. Удары стальным топором по тверди громадных дверей не прошли даром. Свернувшись клубком, я с закрытыми глазами лежал на липком полу. Тяжелый запах крови был повсюду. Словно придавленный грузом отчаяния и страха, я не мог ни пошевелить телом, ни даже приоткрыть глаза.

“После бури всегда приходит штиль, - подумал я тогда.
– И спокойствие его, пугает не меньше хаоса шторма”.

Взять себя в руки было нелегко. Я открыл глаза и взглянул на часы. Секундная стрелка, несмотря ни на что, все еще бежала по кругу. Время шло, а значит, я был жив. Не желая знать, что произошло, я еще долго смотрел на циферблат. В конце концов, я попробовал привстать, и тут же меня пронзила боль.

"Левая кисть вывихнута", - отметил про себя я.

Прикусив нижнюю губу, я все же поднялся на ноги и приказал себе осмотреться.

Назвать увиденное кошмарным, чудовищным, или еще каким-нибудь зрелищем - не передать ничего. Куски мяса, буквально сплошным настилом покрывали залитый кровью пол. Остатки же самого тела были трудно узнаваемы. Раздавленный тяжелыми ударами корпус был выпотрошен, а острые иглы редких ребер торчали перпендикулярно вверх. Части конечностей были раскиданы по всему коридору. Словом, картина напоминала этакую дьявольскую мозаику.

Привыкнув к аду вокруг меня, я наконец собрал мысли. Осмотрев дверь, я облегченно вздохнул. Устройства, необходимые для открытия системы не были задеты моим безумием. Да и удары топора практически не повредили саму конструкцию. На мгновение страх опять кольнул в сердце, но, увидев в десятке шагов от тела неповрежденную голову, я успокоился.

Из разорванного кармана брюк охранника я извлек небольшое портмоне. На пол полетели ненужные мне кредитные карточки, какие-то чеки и квитанции. Единственное, что привлекло мое внимание - была небольшая фотография. С картинки улыбались чуть полноватая женщина и в противовес ей маленькая, худенькая девочка. Внезапно меня посетило отчетливое видение.

Словно на яву, я увидел этих людей, сидящих за столом и о чем-то беззаботно болтающих. Но вдруг, что-то произошло. Пробивающийся редкими лучами свет, как будто посерел, и так же посерели человеческие лица. Видение растворялось, и последнее, что я сумел уловить, было окровавленное лицо женщины, и мертвые глаза той девчонки.

Освободившись от видения, я бросил снимок на пол. Наконец, из портмоне показалась небольшая пластиковая карточка.

– Пропуск уровня А1, – прочитал я вслух, словно боясь ошибиться.

Подойдя к терминалу, я дрожащей рукой вставил карточку в слот. На небольшом моногамном дисплее появились цифры, последовал звуковой сигнал, а над громадой дверей вспыхнул, едва заметный в багровом зареве коридора, красный свет. По коже пробежали ледяные колики, когда из динамиков системы загробным голосом попросили пройти идентификацию. Тогда я вспомнил, что для решения задачи нужна последняя деталь - рука покойного охранника. От одной мысли, что нужно обшарить всю ту груду мяса мне стало дурно. Глубоко вдохнув, я повернулся лицом к страшному коридору.

В юности, меня преследовал весьма необычный страх - боязнь мясных блюд. Каждый раз, когда отец перекладывал шипящий кусок свинины со сковородки в мою тарелку, фантазия порождала чудовищные образы. Я, словно собственными глазами видел картину разделки несчастных животных. Конечно же, картина эта вовсе не соответствовала действительности. В моих детских наваждениях было два действующих лица: испуганное животное и страшный мясник, в вечно окровавленном фартуке. Испуганное животное визжало и извивалось, а злой человек рубил его на части. "Только в этот раз за мясника поработал ты" - подумал я тогда, пробегая взглядом по кровавому беспорядку.

К моей искренней радости правая рука мертвеца была практически на месте. Лезвие топора отделило кисть от остальной конечности, но саму не повредило. С последней находкой я вернулся к устройству. Следуя за поясняющими знаками, я приложил мертвую кисть к небольшому, под стать руке, экрану. Устройство тот час же отреагировало.

Над дверями вспыхнул желтый свет, и голос попросил пройти идентификацию сетчатки. С головой я провозился на порядок дольше. Глаза покойника были закрыты, и даже оттягивая пальцами веки, и прикладывая голову под разными углами, устройство, больше похожее на этакий бинокль, работать отказывалось. Провозился я порядочно долго. Но, наконец, победно зажегся зеленый свет.

"Личность установлена", - прогудела система.

Дневник Елены

Решив насладиться муками Анжелы, я подтащила ее к большому столу, затем взяла два кабеля в ящике возле компьютера, и, бросив орущее тело на стол, связала ей руки и ноги. Тогда я не знала, каким мукам мне подвергнуть мою мерзкую подругу. Я перевернула ослепленную девушку на живот и, оставив неглубокую рану, разрезала на спине блузку. Лифчик так же был разделен острым лезвием, и передо мной осталась голая спина Анжелы. В тот момент совсем новые чувства проникли в мою душу. Каждое прикосновение к нагой плоти моей жертвы вызывало приятное покалывание внизу живота. Словно художник, я махнула скальпелем, как кистью и тут же лопнувшая кожа брызнула кровью. Еще удар, и еще….