А от угла дома, закрывая глаза от слепящего света фар, уже ковыляли «офицеры безопасности». Длинный здоровой рукой поддерживал под локоть модника, ноги которого расползались.

Не смея обернуться, водитель стоял перед автомобилем по стойке смирно. Глеб закрыл дверь и, едва не задев крылом замершего водителя, рванул вперед.

Вылетев на проспект, он, отчаянно скрипя тормозами, свернул влево. При этом «вольво» подрезал автомобиль ГАИ, который моментально включил сирену. Первым порывом Донского было немедленно принять вправо и остановиться. Но сработал инстинкт самосохранения: машина была не его, и соответственно для инспекторов ГАИ он являлся банальным угонщиком. Во-вторых, если бы он остановился, «офицеры безопасности» тут же достали бы его со всеми вытекающими последствиями. Какими именно? Этого он не знал, но то, что конфликт не закончится обычным мордобоем, было яснее ясного.

И Донской давил на гашетку!

Не снижая скорости, он мчался по проспекту в левом крайнем ряду, то и дело пересекая двойную осевую. Преследующий его «жигуленок» включил мегафон и теперь требовал от «вольво» немедленно остановиться.

Рядом с Глебом на сиденье лежала мигалка, и он через открытое окно сумел водрузить ее на крышу автомобиля. Получалась интересная картина: по проспекту летела чуть ли не правительственная иномарка со включенной мигалкой, а за ней гнался жигуленок, надрывно хрипя из матюгальника и угрожая лимузину расправой. Такие гонки умиляли водителей, и они без предупреждения сторонились, с нетерпением ожидая начала перестрелки.

Не снижая скорости и не реагируя на красный свет светофора, Донской отчаянно маневрировал, беспрерывно сигналя фарами и гудком. Но долго так продолжаться не могло. Впереди, на каком-нибудь перекрестке, его наверняка ждали…

Резко взяв вправо, «вольво» перемахнул тротуар в метре от изумленных пешеходов и помчался к арке огромного дома.

Выключив мигалку, он вкатился во двор. Здесь открывались утопающие в зелени пятиэтажки и детские площадки.

Покрутившись среди домов и скверов, Глеб уткнулся в бетонный забор. Это был тупик.

Боднув мусорные баки, автомобиль остановился. Глеб открыл дверь. Преследователей не было видно.

«Пусть теперь „офицеры безопасности” сами с ГАИ объясняются!» – мстительно думал он, быстрым шагом приближаясь к дому, справа и слева от которого тянулся каменный забор.

Послышался вой сирен, замелькали милицейские мигалки. Откуда-то выскочили милиционеры и остановились, глядя на «вольво».

«Не думал, что вы так быстро!» – удивился Глеб и неторопливо, словно проживал в этом доме, подошел к ближайшей парадной.

Милиционеры были в ста метрах от него. Взявшись за ручку, Донской потянул ее на себя. Дверь оказалась закрыта на кодовый замок. Краем глаза контролируя приближение милиционеров, он пристально посмотрел на кнопки замка. Три из десяти были отполированы особенно тщательно. Не впуская в себя озноб волнения, Донской нажал одновременно на три эти кнопки. Замок щелкнул.

Милиционер приближался. Как бы нехотя Донской открыл и тут же закрыл за собой дверь – под самым носом у стража порядка.

Оказавшись на лестничной площадке, Глеб кинулся в подвал. На его счастье, подвальная дверь раскрыта нараспашку. По щиколотку в тухлой воде он двинулся к противоположной стене. Здесь были узкие подвальные окна. На одном железная сетка отсутствовала, и Донской протиснулся в это окно.

Теперь он стоял посреди заросшего репейником и лопухами двора, где валялись ржавые станки в полусгнивших ящиках, лысые покрышки и куски кровельного железа. Чуть дальше чернели здания ангарного типа и трехэтажный дом красного кирпича, в окнах которого горел свет. За ангарами тянулся все тот же высокий забор с колючей проволокой наверху.

Какие-то тени метнулись прочь от Донского.

Глеб отпрянул и вгляделся в полумрак: это были мальчишки лет двенадцати. Донской догнал одного из них. Мальчишка сразу заплакал.

– Я больше не буду! – гундосил он. – Мы только посмотреть!

– И я тоже не буду! – сказал Глеб. – Покажи-ка мне, как отсюда выбраться?

– А вы не сторож? – спросил мальчик, вмиг перестав плакать.

– Нет! – Мальчишка попытался вырваться, но Глеб цепко держал его за руку. – Только покажи мне путь отсюда, и будешь свободен.

– Ладно. Вон там, в дальнем углу, дыра. Только вы не пролезете!

Действительно, где-то у земли в зарослях репейника бетон оказался проломлен, а стальная арматура кем-то перепилена. С трудом разогнув стальные прутья, Донской расширил лаз и по-кошачьи продрался сквозь него прямо на улицу. Отряхиваясь от грязи, он поднял глаза. Перед ним стоял милиционер, пыхтя от возмущения…

Бармин знал порядки Объекта: если его сейчас поймают, ему не жить. Но больше всего его возмутило то, что на его жизни собрался подзаработать сиплый мужик в грязном фартуке мясника.

Это было слишком!

Бармин схватил с ближайшего стола бутылку за горлышко и с размаху опустил ее бармену на затылок.

Бутылка глухо звякнула и отскочила от продолговатого черепа. Кочегар икнул и рухнул на цементный пол, выронив карабин. С улицы послышалась сирена патрульных машин.