— На, глотни. Ром это. Я такой пил, когда мы в Англию ходили. Забористая штука. Настоящий морской напиток.

Головы стоящих рядом, понятное дело, повернулись в сторону моряка, но тот не обратил на это внимания. Судя по всему, общаться с «крупой», сиволапой пехтурой он полагал ниже своего достоинства. Самокатчик — это пусть и не моряк, но все-таки…

Джекоб глотнул обжигающей сладковатой жидкости.

— Откуда такое?

— А… Ресторацию одну малость потормошили. Вот гады буржуйские! Для нас, значит, «сухой закон», а сами пили как лошади! А вы что глядите? — Снизошел он заметить окружающих. — Дай им тоже. А вообще — что, мало тут ресторанов в округе? Идите и берите! Что тут у вас слышно-то? — Обратился он снова к Джекобу.

— А его знает. Стоим.

— Во дела! Что там эти в Смольном только заседать и могут?

Внезапно в свете фонаря появились три фигуры, идущие от площади. Двое были в солдатских шинелях, третий в кожанке. На ремне у кожаного тоже висел маузер, человек двигался весьма воинственно, но, судя по всему, был он штатский.

— Это кто-то из этих… Из большевиков. Он во дворец ходил на переговоры, — пояснил кто-то из солдат.

Моряк пригляделся.

— Э, нет, я этого знаю. Это анархист. Он-то наш экипаж и разагитировал, мы все на берег двинули.

Троица приблизилась к костру.

— Ну, что? — Послышалось несколько голосов.

— Да почти уговорили. — Ответил анархист, оказавшийся вблизи молодым парнем явно из образованных. — Юнкера, понимаете, уже почти согласились убраться. Им тоже защищать Временное правительство желания нет. Да только какой-то офицер выскочил, испортил все. Сказал, что если мы не уберемся, они нас пристрелят.

— Так что? Двинем?

— Пожалуй, другого выхода нет.

Однако столпившиеся солдаты как-то не очень горели желанием идти на штурм. В ответ на призывы анархиста и присоединившегося к нему матроса они все больше переходили с места на место, высказывались в том смысле: а может, еще кого послать поговорить…

— Слышь, браток, а что в Смольном-то думают? — Спросил матрос анархиста.

— Что думают? Они-то решили штурмовать. А ты вон им прикажи! Они в окопах настрелялись. А там, у дворца, пулеметы.

Раздался шум моторов, и со стороны Невского показались два грузовика. Они были набиты вооруженными штатскими, на рукавах которых виднелись красные повязки. Сгрузившись, приехавшие сбились в кучу.

— Красная гвардия. Попробуем начать с ними.

Штатские, прибывшие с Невского завода, оказались более воинственно настроенными. Решение о штурме им было известно, теперь они рвались в бой. В общем, через некоторое время народ, скопившийся вокруг дворца, зашевелился. Первыми двинулись через площадь красногвардейцы, затем потянулись и остальные. Шли впрочем, не очень резво — и успели беспрепятственно протопать половину пути, когда от дворца ударил пулемет. Джекоб ткнулся мордой в камни, рядом бухнулся матрос. Рядом залег какой-то солдатик, он стал палить в сторону дворца, как в белый свет — не поднимая головы, судорожно передергивая затвор винтовки. Над головами весело посвистывали пули.

— Фонарь грохните! — Заорал кто-то.

То ли его услышали, то ли сами сообразили — но бухнуло несколько выстрелов, и свет погас. Штурмующие стали раком отходить обратно. Хотя, судя по всему, из пулемета били поверх голов.

Вернулись на исходные позиции.

— Что за чертовщина! — Бормотал матрос, отряхивая свой бушлат. Так мы до зимы тут будем торчать.

— А там ведь, говорят, в подвалах вина полно… — Подал голос невесть откуда взявшийся скользкий тип, при виде которого возникало желание поберечь карманы. — И вот что я скажу. Что вы, как дурни, ломитесь через майдан? Вон там улица узкая.

…Улицу пересекли быстро и вломились в какую-то дверь, которую никто не охранял. Эта часть дворца была погружена в полный мрак. Проникнувшие во дворец люди переходили из зала в зал. Их, этих залов, было как собак нерезаных, а потому вскорости все потеряли представление, где они находятся и куда им теперь идти. Народ разбредался по залам, вокруг анархиста остался лишь небольшой отряд человек в двадцать. И тут вдруг откуда-то грохнул орудийный выстрел. И еще несколько — значительно ближе. Потом начали стрелять из винтовок откуда-то, неверное, со стороны площади.

— Спасайся, кто может! — Завопили откуда-то из темноты. — Это казаки из Гатчины подошли!

Откуда этот тип узнал, кто и откуда подходит, если и соседа было плохо видно, никто выяснять не удосужился. Паника охватила людей, затерявшихся в недрах огромного здания. Красногвардейцы ринулись к выходу. Вернее туда, где, как они думали, был выход. Или ничего не думали — но все равно побежали. Джекоб, матрос и анархист оказались увлечены общим течением. Некоторое время они метались по залам пока, наконец, не выскочили в какую-то дверь — и снова не оказались на Миллионной.

Все было тихо. Тут откуда-то показалась группа матросов. Они были так же увешаны с ног до головы оружием, вот только банты на бушлатах у них светились красным.

— Эй, братки, что там? — Спросил матрос-анархист.

— А ничего! Это «Аврора», ну крейсер, что за мостом стоит, с какой-то дури бабахнул. И с крепости вдарили. А на площади так, с испугу…

— Так что нет никаких казаков?

— Какие на хрен казаки? Тут один из Смольного примчался, говорит, давайте быстрей.

— Легко им там приказывать… Они там решения принимают, а мы отдувайся… — Проворчал анархист. Пошли что ли?