– Я слышал, грядут крупные беспорядки, – ответил Фрэнк.

– Для самообороны, значит… Блин, берите «смит», не пожалеете. Сто пятьдесят зеленых и он ваш, нужна лишь справка от психиатра и чистая совесть.

– Понятно, – сказал Фрэнк. Что-то зашевелилось во внутреннем кармане, но он сделал над собой усилие и пошел к выходу. – Я зайду позже…

На улице он почувствовал жжение, и, как ему показалось, запахло паленой шерстью. Он стиснул зубы, чтобы не завопить.

Вик и Тэд снова, как и рано утром сидели в кафе. Тэд расслабленно развалился в дешевом кресле спиной к окну, его друг сидел за столиком, скрестив ноги.

– Значит, ты говоришь, будто его выпускали каждый день с начала сентября? – спросил Тэд. – Не вяжется…

– Да, и это меня очень беспокоит.

– Боишься за жизнь Спирса?

– Я сказал, беспокоит? Лучше звучало бы «у меня холодеют яйца и почки». Литгоу явно не в своем уме!

– Получается, так. Он хочет отпилить ногу пациенту и позволяет ей нагулять мясца.

– Все это до жути странно…

Тэд хмыкнул, как ни в чем не бывало, и приготовил монету за еще одну чашку.

– А я вот не парюсь. Да – неприятности. Да – докторишка врет и изворачивается. Но мы ни на шаг не подошли к поимке Спирса; вот это действительно плохо. И для твоего кармана тоже!

– О чем ты думаешь, Тэд?! Верю, ты и с полными штанами говна будешь хихикать над шутками Хилла, но здесь разговор идет о более серьезных вещах. Спирс где-то рядом, но пока мы не поймем, почему он убежал и что ему здесь надо, мы – в оффсайде с занозой в задницах!

Тэд получил свою порцию кофе и сел обратно. Он облизал ложку и кинул ее в мусорное ведро.

– Ты зря тогда так сказал про Спирса. Мало ли что ему в голову ударит? Его же сбили машиной! Ты думаешь, шарики не могли закатиться не в те лунки? Да как два пальца…

– Возможно. Есть еще кое-что… Знаешь, что Фэйт посещал Спирса в госпитале не реже двух раз в месяц?

– Как так?

– Я узнал об этом в регистратуре. Там отмечают всех, кто из посетителей заходил и выходил. Тебе не кажется, что его фамилия слишком часто встречается в том списке?

Так. Чтобы немного развеяться, давай-ка, съездим домой к Спирсу, в гости. Там уже побывали санитары из «Святого Георга», но не думаю, что они унесли все интересное.

– Как хочешь, – ответил Тэд. – Только не кипятись и не волнуйся.

Они миновали пару кварталов, когда до слуха полицейских донеслись приглушенные хлопки, будто пастух решил захлестать коров до кровавых боков. Вик дал по тормозам и развернул машину.

– Черт побери, это стрельба! – крикнул Тэд сквозь гул двигателя на пяти тысячах оборотов. – И не гони так, а то попадешь под нож Литгоу!

Странфилд – небольшой городок, и при большом желании его можно проехать за полминуты. Вик уложился за двадцать секунд. Зрелище, которое предстало перед их глазами, когда они поравнялись с колоннадой у входа в библиотеку, было трудно охватить одним взглядом. На пяти первых ступеньках лежало пять или шесть тел. Кровавые следы тянулись повыше, где распластался еще один. Еще двое лежали перед лестницей. А посреди всего пассажа, с оголенным револьвером, – Тэд потом клялся, что ствол еще дымил, – расставив ноги на ширине плеч, стоял лейтенант Фэйт, большой кусок ветчины с бифштексами вместо ушей.

– Ох ты, твою мать… – вырвалось у Вика.

Фэйт, то ли очнувшись от вида на трупы, то ли услышав возглас Вика, полуобернулся. Тэд про себя отметил, что выглядит лейтенант куда гаже обычного. Револьвер исчез в кобуре, а россыпь блестящих гильз запрыгала по мраморным плитам. Фэйт поманил Тэда, и тот без колебаний вышел из машины. Вику было сложно понять, что именно лейтенант говорил его напарнику, но Тэд скоро вернулся.

– Он сказал позвонить в центральную и вызвать пару труповозок, вот.

– А он не сказал, из-за чего побоище и кто все эти?.. – Вик посмотрел на неподвижные тела, на увеличивавшееся кровавое озеро и сглотнул. – Черт побери, это совсем дерьмово.

– Скажи спасибо, что Фэйт не попросил тебя пойти посмотреть, не остался ли кто-нибудь жив.

– Да что здесь происходит, а?!

Тэд не ответил, а выполнил приказ лейтенанта. За те три минуты, пока ехала скорая, Вик не спускал глаз с Фэйта, а тот не шевелился, словно изваяние. Край красного озера почти дошел до его начищенных ботинок, но он словно не замечал этого.