— Стало быть ее похитили! — сострил Дима, — mille diables, не завидую её похитителю, характер, по-видимому, y этой молодой особы не из легких.

— Ох, и насолила же она тебе видно, Димушка! — засмеялся Пестольский.

— На этот раз ты ошибся, не Диме, a мне пожелала испортить вечер своими капризами это невозможная юная особа, — с не совсем искренним смехом заявил Валерьян, — действительно, я рассердил ее немножко, хотел пошутить, но ведь вы знаете, mesdames et messieurs, что эти провинциалочки совсем не умеют различать шуток и обидчивы, как какие-то femmes de chambre (горничные). Словом, мы окончательно повздорили с прелестной Катенькой, она вырвала у меня руку и пожелала, очевидно, уехать на извозчике домой одна.

— Да неужели? Но почему же вы нам этого не сказали раньше, когда мы спрашивали вас, где Катя? — накинулись на Валерьяна обе сестрички Завьялювы.

— А, Боже мой, да разве я знал!.. Я был уверен, что она ждет нас в моторе, a оказывается эта маленькая капризница умчалась уже одна.

— Несносная девчонка! Я ей покажу, как пугать нас даром… Я ее выбраню хорошенько, будет знать, как беспокоить людей… — ворчала себе под нос Нетти, первой вскакивая в автомобиль. За ней разместилась и остальная компания.

— И хорошо сделала, что уехала, по крайней мере, места больше… — высказал кто-то свое мнение.

— Однако, господа, надо торопиться, чтобы успеть приехать много раньше Кати. A то, воображаю, какой поднимется гвалт, когда мы явимся без неё. Однако, уже её дражайшая сестричка совсем нас сживет со света, — бросала, волнуясь, Нетти.

— Прекрасно. Я ничего не имею против быстрой езды, — и, наклонившись к шоферу, Пестольский отдал ему приказание ехать, как можно лучше.

Как мало походила эта обратная дорога на ту недавнюю, когда расшалившаяся молодежь мчалась на окраину города, среди смеха, шуток и искреннего веселья. Теперь всем было как-то не до шуток. Даже барышни Завьяловы и неугомонный Дима притихли. Нетти сидела надутая и недовольная, не переставая бранить Катю за её бестактное, по её мнению, исчезновение.

Чем ближе подъезжали к дому, тем ниже, подавленнее делалось всеобщее настроение. Вот показался вдали ярко освещенный особняк. В окнах мелькали танцующие пары.

— Кажется, все слава Богу, — нашего отсутствия никто и не заметил, — с облегченным вздохом вырвалось у Нетти, тревожно взглянувшей на освещенные окна.

— Ого, да мы, кажется трусим, очаровательная княжна — пошутил Пестольский.

— Волков бояться — в лес не ходить — с глупым апломбом выпалил Дима.

— Ах, вы не знаете Ию, эту кисло-сладкую добродетель, — оправдывалась Нетти, — ведь, от одних её нотаций на край света можно сбежать!

Мотор остановился. Кавалеры предупредительно высадили дам.

— Что, Екатерина Аркадьевна вернулась, Луша? — спросила горничную Нетти, пробираясь тем же ходом через кухню и буфетную, вместе с остальной молодежью.

— Никак нет, барыня, — отвечала Луша, с удивлением глядя на свою молодую хозяйку.

Нетти заметно изменилась в лице при этом известии и растерянными глазами взглянула на своих спутников. Но тут Пестольский подскочил к молодой женщине и, не дав ей опомниться, увлек ее в вихре бешеной мазурки.

Дима и Валерьян подхватили барышень Завьяловых и, как ни в чем не бывало, вернувшаяся компания окунулась с головой в самое бесшабашное веселье.

За мазуркой следовал ужин. Провозглашались тосты, произносились речи. Дима, Валерьян и их старший товарищ Пестольский вместе с Нетти, Ниной и Ольгой Завьяловыми заняли дальний конец стола. Здесь у них царило неподдельное веселье. Даже тяжеловесные остроты Димы и пустенькие анекдоты и рассказы о скачках и лошадях Валерьяна возбуждали самый заразительный смех. О Кате они, как будто, все забыли. Да и могли ли они помнить в эти минуты о какой-то чужой им всем девочке, когда от выпитого шампанского уже кружились и шумели головы, самые речи звучали все бессвязнее, беспричиннее и глупее с каждой минутой.

Андрей Аркадьевич и княгиня Констанция Ивановна уже беспокойно поглядывали на чересчур развеселившуюся на дальнем конце столовой компанию. Молодой художник приподнялся со своего места, чтобы вмешаться в это чрезмерно оживленное веселье и хотя бы несколько сдержать его, и в ту же минуту замер на месте, как и все находившиеся в столовой, и хозяева, и гости.

На пороге комнаты стояла Ия.

Её лицо было бело, как скатерть, постланная на столе. Глаза блуждали по комнате, разыскивая кого-то… Вот они остановились на лице брата. С тем же выражением смертельного испуга, написанного на её бледном лице, Ия шагнула к Андрею Аркадьевичу.

— Где Катя? — едва двигая побелевшими губами, глухо произнесла молодая девушка, — я посылала за ней сюда Лушу… Горничная ответила, что здесь её нет… В Неттином будуаре и y князя Юрия Львовича тоже нет Кати… Где она? Твоя жена была с ней все время… Спроси ее… Куда она девала нашу сестру?

Если б потолок обрушился в эту минуту на голову Андрея Аркадьевича, молодой человек ошеломлен был бы не более того, нежели сейчас.

— Где Катя? Да, где же Катя? — машинально повторил он, меняясь сразу в лице и быстро направляясь в ту сторону, где сидела в кругу своих друзей Нетти.