— Ну что? Кого тебе напоминает принц на картине? — допытывалась Надя, — ты посмотри поближе и повнимательнее, — возбужденно и весело шептала она. — Какой, право, смешной этот Жура! Как не узнать этих серых, немного строгих глаз, этого энергичного алого рта, этих волнующихся волос! Ах, как похоже! Как похоже изобразил милый образ дядя Андрюша!.. Недаром же они с Журой так стремились посмотреть эту картину… Она, действительно, чудо, прелесть как хороша! Как жаль, что до сегодняшнего дня им не удавалось проникнуть в студию. Дядя Андрюша запирается на ключ, когда работает, a когда уходит из дома, — то картина всегда завешивается тафтой. Сегодня же они, узнав от горничной, убиравшей ежедневно мастерскую, что картина стоит без покрывала, решили проникнуть в студию и хотя бы одним глазком взглянуть на нее, несмотря на строгий запрет тети Нетти.

Какая прелесть! Нетти, в лице Спящей красавицы, глядит с полотна, как живая. И не обычная злая, всегда всем недовольная Нетти, но новая, еще невиданная детьми, милая, ласковая, хорошая… A сказочный принц…

— Журка, да неужели ты не узнаешь, кого изобразил дядя Андрюша в лице этого принца? — лукаво и весело допытывалась у брата Надя.

— Постой… сейчас… Я принесу стул и погляжу поближе.

И мальчик стремительно бросился в угол, захватил невысокий табурет, живо подтащил его к картине и взгромоздился на него, к немалому смущению сестры.

— Вижу! Вижу! Теперь узнал! Наша Ия Аркадьевна! Она, она, как живая! — закричал он, забывшись, не только на всю студию, но и на весь дом.

— Ну, ну, она, конечно! — вторила брату и Надя, — и ведь, что удивительнее всего, что дядя Андрюша наизусть нарисовал ее, она даже не позировала ему, как тетя Нетти… A между тем, как хорошо, как похоже вышла Ия Ар…

Надя не успела докончить своей фразы. Вся вытянулась… Побледнела… Ей ясно послышались чьи-то торопливые, быстрые шаги за дверью…

— Нетти! Слезай скорее! — отчаянным шепотом зашептала она брату. Скорей, скорей, прыгай на пол!

И сам Жура отлично сознавал, что медлить было нельзя… Но от смущения или от испуга, мальчик растерялся и спустил одну ногу на пол лишь в ту самую минуту, когда дверь студии уже распахнулась настежь и зеленая от гнева сюда стремительно вбежала Нетти.

При виде разъяренного лица молодой женщины, Жура уже окончательно растерялся… Он пошатнулся… Табурет выскользнул у него из-под ноги…

Инстинктивно, чтобы удержать равновесие, он схватился за края картины, и в тот же миг и табурет, и Жура, и самый мольберт с картиной тяжело грохнулись об пол…

— Ай! — пронзительно взвизгнула на весь дом Нетти, бросаясь к накрытому полотном картины мальчику.

— Ай! — словно эхо отозвалась на смерть перепуганная Надя.

В следующую же секунду, бледная от ярости Нетти, вся трясясь и скрежеща зубами, подскочила к Журе… Еще секунда… И, освободив мальчика от упавшей на него картины, она осторожно водворила последнюю на прежнее место, бросила беглый взгляд на полотно и, убедившись, что вещь ничуть не пострадала при падении, Нетти весь свой гнев, свое негодование и бешенство обрушила на затихшего от испуга Журу.

— Ага, так то вы меня слушаетесь, дряни вы этакие! — сквозь стиснутые зубы зашипела она и, сжимая кулаки, наклонилась над ошалевшим от ужаса мальчиком.

— Погоди же! Расправлюсь я с тобой, негодяй! — с перекосившимся от ярости лицом глухо роняла она, нагибаясь все ниже и ниже к бледному личику ребенка.

Но тут произошло нечто совсем непредвиденное молодой женщиной. В одну секунду между ней и Журой очутилась дрожащая, как лист, фигурка Нади и трепещущий голос девочки залепетал, едва выговаривая от волнения слова:

— Жура не виноват… Вы сами его испугали… Картина цела… Оставьте Журу… Если вы его тронете, я… я… маме…

Последнее слово вырвалось криком из перекошенного гримасой страха ротика Нади…

Мгновенная пауза… И, схватив за плечи дрожащую девочку, Нетти приподняла над подом и швырнула изо всех сил по направлению дивана. Но Надя не достигла мягкого сиденья кушетки… Глухой удар раздался в комнате. За ним послышался вопль… Протяжный, жалобный, исполненный страдания и боли…

Кулаки Нетти невольно оставили в покое Журу и разжались сами собой…

— Это еще, что за притворство, чего ты орешь? Точно с тобой, Бог весть что, делают! — закричала она, бросаясь к Наде и тормоша плечи девочки.

Но последняя молчала. Только лицо её было бледно, прозрачной нездоровой бледностью и неподвижно лежало распростертое на полу маленькое тельце.

— Что вы сделали с Надей? — закричал Жура, бросаясь опрометью к сестре.

— Надя… Надюша… Очнись!.. Ответь мне что-нибудь, милая! — склоняясь над ней, молил перепуганный мальчик.

— Что здесь такое? Что за крики, Жура! Надя! — послышалось с порога комнаты и спокойная по виду, но сильно волнующаяся Ия появилась здесь.