И немедленно ощутил, как вспотели сжавшие стек пальцы. Удача, невиданная удача сама плыла к нему в руки! Он все же досмотрел запись до конца, взял трубку и произнес:

— Подследственного на допрос.

Подследственный Капсук в кресле для допросов являл собой жалкое зрелище. Рот вяло распущен, губы дрожат, пальцы рук, зафиксированных на поручнях, дрожат, и весь он трясется, словно медуза. Глазки туда-сюда, туда-сюда. Точно, медуза. Хороший актер, однако. Морда багровая, распухшая, сизые от гноя полосы на щеках. И смердит, как десять Отходных Лагун сразу. Надо будет, чтобы Рукан вскрыл и прочистил… Не хватало, чтобы ты у меня еще загнулся раньше времени. Тогда вместо генеральского мундира — «галеры». В лучшем случае «галеры». В худшем…

Нет, ты у меня заговоришь. Дело-то какое громкое! Главный шифровальщик ударной группы флотов — шпион с материка! Кунтрилакан ухмыльнулся, вспоминая, как надрывался на оперативке пятилампасный генерал Шимунул. Почему узник концлагеря, подозрительный хонтиец, вышел на свободу без должной проверки? Кто рекомендовал его в Береговую Охрану? За каким дьяволом был произведен в офицеры? Установить… разобраться… наказать!

О, уже посыпались головы. И как посыпались. Первым ушел к Подземным комендант концлагеря, старый знакомец по кадетской школе Труон. Да и хрен с ним, всегда путался под ногами и завидовал. Однако на очереди шишки позначительней…

Главный дознаватель оборвал себя. Пора заняться делом. Не спеша подошел к подследственному — тот сжался, насколько позволяли фиксаторы кресла, — и отрывисто бросил на пандейском:

— Имя?

— Иллиу, — хрипло, еле ворочая языком выдавил тот, — Иллиу Капсук.

Пить хочет, бедняжка. И спать. Ничего, потерпит.

— Ваше звание и должность?

— Я вас не понимаю, господин… господин офицер. Я инженер…

— Зачем вы врете, Капсук? — перебил его Кунтрилакан. — Вы не инженер, а офицер. И не пандеец, а хонтиец. Не правда ли?

Подследственный заморгал.

— Господин офицер… я не шпион… у меня дома жена и дети. Мальчик и… и еще мальчик… Я занимаюсь счетными машинами…

— Это что? — Кунтрилакан указал стеком на арифмометр.

— Аналоговое устройство. Счетный компаратор…

— Достаточно! А теперь, Капсук, слушайте меня внимательно. — Вот так, именно так, на «вы», вежливо, а не то чтобы сразу в зубы и на дыбу. А еще налить себе шипящего напитка из сифона, под жадным взглядом подследственного, и не спеша выпить, и вытряхнуть остатки на пол… — Дважды повторять не буду. Положение ваше безнадежно. Мы знаем, что вы шпион, и сейчас я вам это докажу. От вашей искренности зависит ваша жизнь.

И это тоже важно: «вы», «ваше», «ваша»…

— Сейчас я расскажу вам, каким образом вас забросили, и даже поделюсь кое-какой информацией. И задам вопросы. Понятно? — Кунтрилакан включил слайдопроектор, развернул подследственного лицом к экрану — вместе с креслом.

Капсук только дернул кадыком.

— Знаете этого человека? — на экране возникло лицо главного шифровальшика группы флотов «Ц» Снарка.

Подследственный торопливо закивал.

— Прекрасно, — несколько озадаченно пробормотал дознаватель. — Рассказываю дальше. На побережье Гнилого Архипелага вы прибыли с ним вдвоем вот в таком летательном аппарате. Так?

Он передвинул слайд, на экране возникла фотография яйцеобразного объекта на фоне джунглей.

— Нет-нет, господин офицер, — Капсук тряхнул головой, зашипел от боли и осекся. Рубец на щеке лопнул, оттуда показались гной и бледно-розовая сукровица.

— Нет?

— Нет… этот человек и еще один… они спасли меня из океана… после кораблекрушения… я тонул…

Надо бы ему антисептик, мелькнуло у дознавателя в голове. А, успеется. Жирная материковая свинья! Пускай терпит.

— Допустим. Тем не менее подобные аппараты в распоряжении у вас имеются, и нас интересуют их устройство и принцип действия. Подумайте над этим. — Он показал следующий слайд. — Знаете ли вы этого человека?

Затянутое в черный комбинезон тело, раскинув руки, валяется среди зарослей лесной плющанки. Крупный план — лицо.

Капсук с видимой осторожностью отрицательно мотает головой.

— Теперь самое интересное — фильм! Прошу обратить внимание, — издевательски подчеркнуть это «прошу», — на язык, на котором общаются шпионы, фотографии которых я только что предъявил. Это очень интересный язык, и я хотел бы, — «хотел бы» с предельной издевкой, — узнать от вас, что это за наречие?

Подследственный уставился на экран с собачьей покорностью. Кунтрилакан уселся за стол и сделал вид, что рассматривает резьбу на рукоятке стека.

Наконец запись закончилась.

— Я понял! — внезапно воскликнул подследственный. — Господин офицер, я все понял! Здесь ужасная ошибка… У нас есть такие горцы. В горах на материке живет племя… которое как раз умеет летать по воздуху… и еще быстро залечивать раны…

Издевается, ублюдок?!

— И этот язык… он кажется мне знакомым, он напоминает горские имена! Эти люди — горцы, господин офицер…

Кунтрилакан ощутил, как слепая ярость бьет в голову. Удавить слюнтяя, удавить прямо сейчас, своими руками, и не просто удавить, а медленно!