— Простите, Арабелла… забыл ваше отчество, — перебил Эдик.

— Можно без отчества, — улыбнулась психолог.

— Хорошо… Вы скажите нам, вы же специалист… То, что получается после этой операции, можно назвать человеком?

Арабелла Викторовна закрыла свой блокнот, улыбнулась и, играя ручкой, сказала:

— У меня большой опыт исследования перенесённой личности. Могу вам сказать, что в результате операции получается, без сомнения, человеческое существо, со всеми чертами, присущими человеку. Оно наделено памятью, волей, эмоциями, индивидуальностью, речью, мыслительными способностями, характером, темпераментом — словом, всем, чем должен обладать человек. Оно способно к жизни в обществе, способно испытывать привязанность и любовь, способно к творческой и профессиональной деятельности, к обучению, к произведению и воспитанию потомства. По всем критериям и признакам, известным в науке, индивид с перенесённой личностью является человеком. Юридическая сторона этого вопроса сейчас находится на стадии законопроекта, но наши юристы помогут вам уладить вопрос о вашей дееспособности и правоспособности, а также идентификации вашей личности. Вы останетесь полноправным членом общества.

— Ещё и юристам платить, — заметила я Эдику вполголоса. — А они могут выставить такой счёт, что мы нагишом останемся.

Он ответил:

— Не волнуйся, милая. Я же сказал, что деньги — это не вопрос.

Психолог беседовала с нами полчаса. Вроде бы ничего особенного она не говорила, но под конец мне уже казалось, что операция переноса — всё равно что переезд в новый дом. Меня уже не трясло от страха и тревоги перед неизвестностью, хотя, конечно, кое-какое волнение оставалось. Прежде всего, меня беспокоили дети.

— С детьми мы тоже работаем, — сказала Арабелла Викторовна. — Если вы решитесь на перенос, то перед операцией нужно будет провести несколько совместных сеансов. После операции тоже нужен будет психологический контроль. Это большой стресс и для вас, и для детей. Если какие-то проблемы возникнут в течение года после операции, то вы можете обратиться к нам за психологической и медицинской помощью, которая будет оказана вам бесплатно. Это своего рода гарантийный срок, в течение которого вы можете обращаться в «Феникс» с любыми вопросами, касающимися вашей послеоперационной адаптации. Вам будут выданы индивидуальные пропуска сроком на год, которыми вы сможете пользоваться для доступа на территорию «Феникса», и в течение года вы будете считаться нашими клиентами. В любое время суток вы можете приехать к нам, вас пропустят без вопросов, встретят и окажут любую помощь — бесплатно.

— Неплохой сервис, — усмехнулся Эдик.

— Мы дорожим нашими клиентами и осознаём нашу ответственность за результат операции и качество их дальнейшей жизни, — улыбнулась Арабелла Викторовна. — Поэтому мы наблюдаем их в течение ещё целого года после операции. Сейчас, наверно, к вам придёт Диана Сергеевна, вы с ней обговорите все остальные вопросы, если они у вас имеются.

Я спросила:

— А вы случайно не подвергались операции переноса?

— Нет, у меня пока нет в этом жизненной необходимости, — ответила Арабелла Викторовна. — Хотя, в принципе, и можно было бы из научного интереса — как это сделала Диана Сергеевна…

— Она подвергла себя этому в качестве эксперимента? — поразилась я.

— Да, Диана Сергеевна была первопроходцем, — сказала психолог. — Она — автор этой технологии, а также была в качестве первого подопытного, когда перенос проходил испытания на человеке. Она сильно рисковала — и это притом, что у неё две дочери. Одна из них, кстати, пошла по стопам матери — в науку. Она защитила кандидатскую диссертацию под руководством Дианы Сергеевны и теперь работает с нами. Вы её, наверно, видели — это Эллочка. Вторая дочка занимается искусствоведением. Вообще, я восхищаюсь Дианой Сергеевной: она прекрасный руководитель, настоящий учёный и любящая мама.

— По-моему, в ваши обязанности не входит петь мне дифирамбы, Арабелла, — раздался голос доктора Ждановой.

Она вошла в комнату уже не в элегантном брючном костюме, в котором она встретила нас, а в мешковатой белой униформе и белой обуви, а её волосы были убраны под бледно-зелёную шапочку с резинкой. Арабелла Викторовна встала.

— Я совершенно искренне говорю это, — сказала она.

— Так, всё, всё, — засмеялась доктор Жданова, беря психолога за плечи и мягко выпроваживая из комнаты. — Дело своё вы сделали, можете идти.

Когда дверь за психологом закрылась, Эдик спросил:

— А откуда вы знаете, что она сделала своё дело?

— Мне достаточно посмотреть в глаза вашей супруги, — ответила доктор Жданова. — Когда я впервые сегодня их увидела, они были напуганные и несчастные, а сейчас у неё совершенно другой взгляд. Ну, как ваше самочувствие? — Она присела на место, где только что сидела психолог. — Я имею в виду и физическое, и моральное.

— Ну, в общем, неплохо, — признала я.

— Вижу, и печенье наше вам понравилось, — улыбнулась доктор Жданова, взглянув на пустую вазочку.

— Оно очень вкусное, — смутилась я. — А я утром не позавтракала.

— Что же вы сразу не сказали, что проголодались? — Доктор Жданова поднялась с табуретки. — Вам бы принесли что-нибудь посущественнее.

— Да как-то неудобно… — начала я.

— Ну что вы, какое неудобство! Хотите творог с джемом?

Девушка в белой униформе — другая, не Эллочка — принесла нам с Эдиком по стаканчику творога с черничным джемом и пластиковые ложечки.

— Вы кушайте, — сказала доктор Жданова, — а я пока заполню карту пациента.