— Натка, Натка, не психуй, — засмеялся Эдик, взяв меня за плечи. — Не должны тебе ещё завтра ничего делать. Эта Арабелла ведь сказала, что сначала с нами будет работать психолог… А уж потом — операция.

Ночью я спала плохо, волновалась. Один раз пришлось принять капсулу. Уснув под утро, я увидела кошмарный сон, как будто меня бреют наголо, потом вскрывают мне черепную коробку, вытаскивают мозги, копаются в них, потом перекладывают в голову к той красавице-блондинке и заявляют, что перенос был осуществлён успешно. После этого блондинка уходит вместе с моими детьми и Эдиком, а меня — я всё ещё почему-то нахожусь в сознании — кладут в какой-то ящик вроде гроба. Я не могу пошевелиться, не могу подать голос, но я ещё жива, а меня уже собираются сжечь в крематории как биологические отходы.

Проснувшись, я была на грани истерики. Эдик пытался меня успокоить, но я заплакала и отказалась ехать в «Феникс».

— Эдик, они меня там просто убьют! Я не поеду к ним, пожалуйста, не заставляй меня! Ты сам посылаешь меня на смерть!

— Натка, да ты что! Ты едешь туда не на смерть, а как раз наоборот — на жизнь!

Я закрылась с головой одеялом и просто отказалась вставать с постели. Эдик, потеряв терпение, позвонил в «Феникс». Там сказали, что доктор Жданова ещё не приехала на работу, и он выпросил номер её домашнего телефона.

— Доктор… Диана Сергеевна, это Эдуард, муж Натэллы. Да, доброе утро. Простите, что беспокою вас дома, вы, наверно, на работу собираетесь… Я позвонил в «Феникс», и мне дали ваш домашний телефон. Доктор, у неё истерика. Не хочет ехать к вам. Не знаю, что случилось. Вчера всё было нормально, а сейчас она проснулась в слезах. Хорошо, сейчас. — Он поднёс мне трубку. — Ната, это доктор Жданова. Поговори с ней.

В трубке раздался её голос — спокойный и приветливый:

— Натэллочка, что с вами? Что за истерика? Чего вы испугались?

— Доктор, я… — Мне было трудно говорить из-за судорожных всхлипов. — Простите, я не могу… Я передумала, я не хочу…

— Так, Натэлла, успокойтесь, — сказала доктор Жданова строго. — Почему вы передумали? Что вас напугало? Давайте разберёмся. Решение надо принимать спокойно и трезво, а не под влиянием сиюминутного порыва и эмоций. Ещё не хватало вам нервного срыва накануне операции! Ваше эмоциональное состояние может повлиять на результат. Вы должны быть абсолютно спокойны и уравновешенны, иначе информация может перенестись искажённо.

Её строгий сдержанный голос действовал, как розовая капсула — так же быстро и эффективно. Она подождала пару секунд, а потом спросила уже прежним, приветливым и мягким тоном:

— Ну что, Натэллочка? Взяли себя в руки?

— Да…

— Что ж, тогда скажите мне, что случилось.

— Доктор, я не знаю… Я не знаю, как вы будете это делать со мной, и очень боюсь. Мне приснилось… Это, наверно, глупости…

— Вам приснился страшный сон, Натэлла? Это бывает, поверьте. Не нужно обращать внимания, и всё. А насчёт операции вы не волнуйтесь. Приезжайте, я всё вам покажу, и вы поймёте, что причин для страха нет.

Машина из «Феникса» приехала за мной в восемь утра. Я обречённо села в неё и поехала, как на казнь. Доктор Жданова сама встретила меня, взяла за руки, заглянула в глаза.

— Так, всё вижу. Плохо спали ночью? Ничего, весь день впереди, отдохнёте у нас. Ну, пойдёмте на экскурсию в операционную.

Перед тем, как идти туда, она переоделась в белую спецодежду с шапочкой и специальную обувь и мне дала то же самое.

— Всю вашу верхнюю одежду и обувь снимите, а это наденьте.

Я облачилась. Доктор Жданова провела меня в операционную, которая располагалась на втором этаже. Это была небольшая белая комната с одним окном, напичканная аппаратурой, но самым главным в ней были два операционных стола, разделённые ширмой. Над изголовьем одного стола стояла установка в виде арки, а под аркой была мягкая подставка для головы. Второй стол был оснащён установкой с приспособлением, напоминающим ствол гранатомёта. Этот «ствол» был направлен сверху вниз под углом сорок пять градусов на точно такую же головную подставку, как у первого стола.

— Вот здесь и осуществляется перенос, — сказала доктор Жданова, сдвигая ширму в гармошку и становясь между столами. — Эта установка называется транслятор. Вот эта её часть, — она показала на арку, — считывающее устройство, а та, — доктор показала на «гранатомёт», — записывающее. Ложитесь сюда. — Доктор Жданова показала на стол под «аркой».

— Зачем? — пробормотала я.

— Не бойтесь, я ничего не буду вам делать, просто покажу, — засмеялась доктор Жданова.

Я уселась на стол, закинула ноги и стала опускаться. Доктор Жданова сделала знак расположиться поближе к установке.

— Головку сюда, на подушечку. Вот так вы и ляжете.

Свод «арки» внутри был снабжён сплошной длинной тёмно-красной полосой. Доктор Жданова что-то нажала, раздалось монотонное гудение, и полоса вдруг вспыхнула и замигала пульсирующими алыми огоньками. Я вздрогнула.

— Всё хорошо, не пугайтесь. Я просто показываю, как установка выглядит в работающем состоянии. Транслятор включен и готов к работе, но сейчас он ничего не делает, он находится в ждущем режиме.

Сама доктор Жданова улеглась на второй стол, под «гранатомёт». Дотронувшись рукой до «дула», она сказала: