Мы с Эдиком переглянулись.

— Да, мама, — сказал Эдик. — Натэлла заболела.

— Не пугайте меня, — выпучила глаза моя свекровь. — Надеюсь, это не очень серьёзно?

— Боюсь, что это смертельно, — сказала я.

Она так и села. Эдик сел рядом и обнял её за плечи.

— Мама, послушай внимательно, я сейчас тебе всё объясню.

Я пошла на кухню и занялась обедом. Я решила устроить сегодня небольшой пир, поэтому испекла блинчики, сделала салат оливье, салат с мясом креветок и мясные тефтели с картофельным пюре, на десерт — апельсиновое желе.

— Знаешь, не случится ничего страшного, если Ваня сегодня пропустит хоккей, — сказала я Эдику. — Вези их с Машей из школы прямо домой.

Дети были удивлены, что у нас сегодня такой роскошный семейный обед, да ещё и с бабушкой в качестве гостьи. Ваня сказал, что ему кажется, будто сегодня воскресенье, а Маша радовалась, что папа сегодня дома.

— Папочка, ты сегодня не пойдёшь на работу?

— Да, моя пуговка, я сегодня остаюсь дома.

— Классно! И мы с тобой поиграем?

— Обязательно, пуговка. Прямо после обеда и займёмся.

После обеда Эдик около часа возился с Машей и Ваней, а мать Эдика курила на кухне. Потом она сказала, что это не для неё, и в расстроенных чувствах уехала домой.

Эдик перекинул Ваню через плечо и понёс в детскую.

— Папа, я хочу ещё поиграть!.. — упрашивал Ваня, болтая ногами.

— Нет, всё, уроки, уроки, уроки! — Эдик похлопал его по заду.

— Тогда помоги мне по математике!

— Ладно, давай свою математику, помогу.

Маша бежала следом, как собачка, и канючила:

— Папа, мы ещё не доиграли…

— Мама с тобой поиграет, пуговка.

Мы с Машей устроились в кресле и стали читать вслух сказку. Потом я включила мультфильмы.

Ваня делал уроки, Маша смотрела мультики, а мы с Эдиком сидели на диване.

— Кто будет с ними говорить? — спросила я.

— Давай, я, — сказал Эдик.

— Давай вместе, — предложила я.

Он кивнул.

Уроки были сделаны и проверены, мультики закончились, и Эдик сказал:

— Чижики, давайте поговорим. — Он усадил обоих к себе на колени и начал: — Ребята, так получилось, что наша мама заболела.

Он объяснил им всё, как мог. Ваня слушал серьёзно, а у Маши наполнялись слезами глаза. Не дослушав, она повисла на моей шее и громко заплакала.

— Мамочка, не умирай!

Тут и у Вани, державшегося с достоинством настоящего маленького мужчины, задрожали губы. Он отчаянно их закусил и уткнулся в плечо отцу.

— В общем, так, — сказал Эдик. — Мама и не собирается умирать. Маму переселят в другое, здоровое тело.

Ваня поднял лицо, Маша повернулась к отцу.

— Это как?

— А вот как, — сказал Эдик.

И он рассказал, стараясь объяснять понятно для детей.

— Если этого не сделать, мама умрёт. Только так мама сможет остаться с нами, живая. Но, детки, выглядеть мама будет по-другому, тут ничего нельзя поделать. Но вы не бойтесь, от этого она нас не забудет и не будет любить меньше. Всё будет, как раньше. Она будет по-прежнему вкусно нас кормить, отвозить вас в школу и встречать, играть с вами. Ничего не изменится в нашей жизни. Так что, пожалуйста, не бойтесь. Мама станет очень красивая, но главное, она будет здорова. И не умрёт. Всё будет хорошо.

Он говорил так убедительно, что я сама поверила, что всё действительно будет хорошо. Потом он позвонил доктору Ждановой в «Феникс» и сказал, что всё в порядке, ничего не отменяется. Я носила всхлипывающую Машу по дому на руках, а Ваня сидел на диване, нахохлившись, как воробей.

Подошёл Эдик.

— Детки, завтра после школы мы с вами съездим в одно очень интересное место. Там мы встретимся с очень хорошей тётенькой, которая вам расскажет много интересного. А ещё, пуговка, — Эдик взял у меня Машу, — там есть очень вкусное печенье. Такого ты ещё не пробовала! Мама там сегодня была, попробовала его, и оно ей так понравилось, что она съела его целую гору, представляешь?

В спальне он сказал мне:

— Завтра утром тебе в «Феникс», родная. Они пришлют за тобой машину. Я сам отвезу детей в школу, а потом мы вместе с ними приедем в «Феникс» на встречу с психологом.

— Тебе не сказали, что со мной будут завтра делать? — спросила я, занервничав.

— Я не знаю, Натка, — ответил он, озадаченно моргнув. — Я не спросил. Надеюсь, ещё не операцию!

— А вдруг уже? — испугалась я. — Ты же видел, как они быстро всё сделали тому мужчине! Пока мы с тобой сидели там, они его уже — чик! — и перенесли. Ну почему ты не спросил!