— Я даже кулак успел Алексу показать, — гордо вскинул голову Теллуриэль.

— Не перебивай, — рука Эринэля выразительно легла на рукоять меча. — Вот. Портал вывел нас сюда, к этому домику. Через своих мы узнали, что творится в замке, и решили пока Теллуриэля туда не отпускать.

— Да я и сам не хотел, — вставил принц.

— Цыц! А то не посмотрю на твоё высокое положение, полукровка!

— Да какое там высокое, — вздохнул Теллуриэль.

— А ну тише оба! — взревел Эол.

Казалось, даже паучок в дальнем углу однокомнатной избушки перестал плести свою сеть и замер, дрожа всем тельцем.

Эринэль продолжил.

— И здесь отсидеться решили. Потихоньку агитировали местный народ выступить против захватчиков-эльфов. Они ведь весь город себе подчинили, люди у них в прислуге, а те, кто не желает такой участи, идут на плаху.

Меня передёрнуло.

— Милый он, этот лорд Ллимиарэль. И добрый. А как о благе жителей города печется…

— Мне больше всего нравится, что мы устроились прямо под носом у королевских магов, а они ничего не замечают, — усмехнулся Эол.

— А они-то что, разве не за Филиппа? — удивилась я.

— Нет, конечно. Главный у них Варриэль. Полуэльф. Он с Ллимиарэлем эту кашу и заварил. Зачаровал людскую часть стражи, подчинил себе большинство магов. А тех, кто подчиниться не пожелал, в антимагические кандалы и за решётку. Не в темницы, нет. В башни, — пояснил Эол, заметив недоумение на моей морде.

— А, ясно, — кивнула я.

— Лис, — позвал Эринэль.

— А?

— А ты говорила, что Хранитель велел тебе пойти в замок и найти настоящего наследника трона Энтары?

— Ага. Не прямым текстом, конечно, но упомянул.

— Не нашла?

— Не знаю, амулет на редкость молчалив.

И тут я вспомнила, как повёл себя амулет, когда я находилась возле того эльфа с тёмными волосами. Не мог ли он оказаться тем самым наследником? Если да, то почему он был так удивлён, увидев камень?

— Завтра с нами пойдёшь?

— Чего?

— Завтра, говорю, со мной и Теллуриэлем в замок пойдёшь? Раз дело такое, надо короля выручать. А заодно и наследничка, по мнению амулета, найти.

— Ага, только шнурки поглажу…

— Лиса! — воскликнул Эол.

— Да-да?

— Ты зачем сюда пришла?

— Откуда мне знать, каким ветром меня принесло?

— Раз не знаешь, убирайся отсюда восвояси, — некромант указал на закрытую дверь.

Я глянула за окно. На улице было уже совсем темно. Заговорились…

— Тьфу на вас, — сплюнула я и, гордо распушив хвост, направилась к выходу.

— Э, плащ отдай! — воскликнул Эол.

В лицо некроманту полетел мокрая тяжёлая материя. Мужчина выругался, скомкал её и отбросил в сторону. Я молча выскользнула за дверь, в темноту. Последнее, что я услышала, были слова Джука:

— Ну зачем ты так?

На улице было прохладно. Лёгкий ветерок приятно колыхал шерсть, охлаждал опухший и воспалившийся бок. На небе не было ни облачка, ярко светил молодой месяц и незнакомые мне созвездия. Высокая городская стена отбрасывала глубокую чёрную тень, скрывающую домик, единственным упоминанием о котором служил свет в окнах. Но в скором времени погас и он. Я тяжело вздохнула и улеглась под городской стеной. Бок немилосердно ныл. Поддавшись инстинкту, я принялась вылизывать рану, попутно думая о том, как страшна жизнь. Вытурили меня, раненую и не до конца высохшую, ночью на улицу, а сами сидят там, греются.

На голову мне опустилась чья-то тёплая рука. Я вздрогнула и машинально огрызнулась.

— И это твоё "спасибо"? — насмешливо поинтересовался Эол, присаживаясь рядом.

— Нет, это моё "пшёл вон", — буркнула я и отвернулась.

Некромант недовольно цокнул языком.

— Чего окрысилась?

— Чего надо, того и окрысилась, — ответила я грубостью на грубость.

— Алисанда… — прошептал Эол.

— А?

— Извини, пожалуйста. Я не думал, что ты уйдёшь, — некромант шмыгнул носом.

— Ну наконец-то дошло до извинений, — я вздохнула и подняла глаза.

Эол сидел на корточках, без плаща, освещённый голубоватым светом луны. Чёрные немытые волосы разметались по плечам, лицо осунулось, под глазами образовались тёмные круги. Хорош… Я невольно вздрогнула и отвела взгляд.

— Пошли, — некромант протянул руку и потрепал меня по холке.

Я без особого желания, скорее по привычке прижала уши и оскалилась. Эол усмехнулся. Однако в глазах его была печаль. Я не стала интересоваться отчего. Даже некромант имеет право на личную жизнь.